Книга Я для тебя всегда, страница 31 – Ава Соловьева

Вообще камерные театры не предполагают больших и внушительных декораций, как классические театры. Их особенность в быстроменяющихся элементах декора, в небольшом зрительном зале и сцене, максимально приближенной к зрителям.

Но в нашем театре есть и классическая сцена, и занавес, и опускающиеся декорации, и потрясающей красоты костюмы. Зрительный зал при этом, действительно, небольшой, что позволяет создать уютную и даже интимную атмосферу.

Герман Станиславович настоятельно просил Мирославу ни в чем себе не отказывать и делать все так, как требует ее душа и интуиция, не ориентируясь на финансовую сторону вопроса. Судя по всему, он заработал на несколько жизней вперед, и мог себе позволить эту шалость. А она с любовью и благодарностью принимала его заботу и щедрость, оставаясь при этом очень человечной и простой. Это восхищало меня.

«Если что-то делается от сердца, до сердца и доходит. В твой театр еще со всей страны будут ездить, птичка, вот увидишь», — говорил он, подмигивая своей жене и по-мальчишески щелкая ее по носу.

И кажется мне, что это вполне реально.

На данный момент мы работали над 4 спектаклями параллельно: над спектаклем для самых маленьких, над современной сказкой с мистическим сюжетом для людей всех возрастов, и над 2 спектаклями для осознанной взрослой аудитории.

Больше всего работы при этом приходится на первые два спектакля, ведь для глубоких взрослых диалогов, как и в жизни, декорации не столько важны.

Работы, не только творческой, но и организационной, много. Это непросто, ведь я должна согласовывать свои идеи с видением режиссера и учитывать технические возможности. Но опыт, который я получаю здесь бесценный.

— Давай я тебя отвезу, — говорит Макс, актер, работающий в нашем театре. Обаятельный и веселый парень чуть старше меня. Мы иногда обедаем вместе, и даже ходили в кино на прошлой неделе. Сегодня после прогона сложной сцены спектакля, конечно же, с несчастной линией любви, он пригласил меня в бар. С Максом легко. Я ему нравлюсь, но как мужчина он мне неинтересен, увы.

— Спасибо, но я хочу немного пройтись одна. Извини. Увидимся завтра, хорошо?

— До встречи, Саша, — целует меня в щеку, и мы расходимся в разные стороны.

Прогуливаясь пешком в сторону дома, а вернее съемной квартиры, в которой я сейчас живу, замечаю дерево каштана с подозрительно зелеными листьями. Крона этих деревьев начала увядать уже в середине августа, поэтому не заметить солнечный оттенок зеленого было просто невозможно. Удивительно, но на одной из веток, действительно, распустились листья и… белые свечки цветения.

Каштан цветет в середине сентября, как весной. Не на юге! А там, где температура воздуха обычно на несколько градусов ниже столичной. Невероятно!

Незамедлительно звоню Марусе и делюсь этим потрясающим фактом с Платоном. Ни на секунду не сомневалась, что этот мальчик оценит мой восторг.

Когда, наговорившись, маленький ботаник убегает к себе в комнату, Маруся признается, что хочет влюбиться. А я вновь поражаюсь ее оптимизму и открытости миру. Она столкнулась с предательством близкого человека, потом пережила его смерть, сумела простить, одна растит сына, но продолжает верить в любовь и добро.

А я?

А я струсила. Сбежала…

Мне безумно нравится то, чем я сейчас занимаюсь, я ни разу не пожалела, что согласилась. Но я сбежала. От себя, от своих чувств, от возможного счастья.