Книга Я и мой похититель, страница 49 – Филиппа Фелье

Незаметно подаю знак своим телохранителям. Писаку тут же скручивают и уводят подальше, освобождая мне путь.

Делаю шаг, второй, а затем мне в живот ударяется что-то твердое. Боль скручивает, я не могу сделать вдох. Второй камень, нацеленный в голову, не достигает цели. Телохранители успевают прикрыть собой. Они заводят меня в здание компании N, но я не могу выпрямиться от боли. По ноге бежит горячее, голова кружится. Не понимаю, что происходит.

В глазах темнеет, и я чувствую, как меня подхватывают чьи-то сильные руки. Сквозь пелену слышу встревоженные голоса, приказывающие вызвать скорую. Боль пульсирует внизу живота, а вместе с ней нарастает паника. Я же беременна!

— Итан… позовите Итана, – шепчу я, пытаясь сфокусировать взгляд.

Все происходит слишком быстро. Носилки, машина скорой помощи, сирены. Кто-то постоянно задает вопросы, но я почти ничего не слышу. В голове только одна мысль: «Пожалуйста, пусть с ребенком все будет в порядке!» Чувствую, как жизнь утекает сквозь пальцы, и могу только молиться, чтобы все обошлось.

В больнице суета становится еще сильнее. Меня увозят в операционную. Последнее, что вижу, это обеспокоенное лицо дяди Олсона, и его слова: «Все будет хорошо, Эмили. Держись!»

Затем наступает темнота.

Итан

Купить билет на сегодня не удается. Ближайший рейс через три дня. Так тому и быть. Три дня как-нибудь переживу. День тянется, сливаясь в череду унылых моментов. Подождать осталось немного. Совсем скоро я позволю тьме поглотить меня полностью.

Так я думал, когда вышел в магазин.

Обычно то, чего опасаешься больше всего, происходит именно в момент, когда ты наиболее расслаблен и не ожидаешь подвоха. Это именно мой случай. На выходе из подъезда меня ожидают бравые ребята Смита и дорогой авто с открытой дверью.

Ситуация ясна без лишних слов.

Инстинкт самосохранения орет диким криком. Ноги прирастают к асфальту, не желая подчиняться паническим импульсам мозга. Один из охранников, с лицом кирпичом и короткой стрижкой, шагает вперед. В глазах – лишь холодная решимость. За плечом виднеется второй, коренастый, из-под ворота его рубашки выглядывают черные линии татуировки.

— Прокатимся, – звучит не вопросительно, а как констатация факта. Я не дурак, чтобы сопротивляться. Понимаю, что любые попытки бегства закончатся для меня мешком на голове и побоями. Смит не любит, когда с ним спорят, а его методы далеки от дипломатии.

Послушно сажусь в машину. Кожа сидений пахнет дорогим табаком и опасностью. Дверь захлопывается с глухим щелчком, отрезая пути к отступлению. В голове мелькает мысль: «Почему именно сейчас? Я ведь сделал все, как ты хотел», - обращаюсь к Олсону в своей голове, - «уехал, не показывался перед ней, не связывался, даже не узнавал, как она. Так в чем же, мать твою дело?»

Но ответа нет. Есть только надвигающаяся неизвестность и ледяное недоброе предчувствие, сковывающее каждый мускул.

Автомобиль плавно трогается с места.

— Куда едем? – удивляюсь собственному холодному голосу.

— В больницу. – Бормочет Смит, и я четко улавливаю тревожные нотки в его голосе. Мысли бешено скачут с одного на другое. Рэд в порядке, я видел его совсем недавно. А раз Смит сам приехал за мной, то…

— Что с Эмили? – спрашиваю и ожидаю ответа, покрываясь холодным потом.