Книга Сын босса. Хочу только тебя, страница 88 – Филиппа Фелье

Она здесь.

Почему? Почему именно сюда? В других отелях не было номеров?

Хотя… не похуй ли? Главное, что она здесь. Я мог пойти к ней. Узнать в каком она номере не составило бы труда, но… Я не был уверен в себе. Стоило только вспомнить чья она дочь, как меня накрывало такой злостью, что я… боялся. За неё. Я не хотел её видеть. Но я не мог не видеть её. Я не хотел быть с ней, но не мог не быть.

Что для меня важнее: прошлое или настоящее? Как я хочу дальше жить: мучаясь выяснением обстоятельств гибели отца, которые уже миллион раз перепроверил Вендельский или быть с ней?

Меня разрывало на части. Я разбивался на мелкие осколки и склеивался вновь. Как долбанный феникс сгорал и воскресал из пепла. Сердце сжималось, трепетало и рвалось… к ней.

Смогу ли я пережить, принять неизменное прошлое и забыть его? Отпустить ради неё. Простить её отца? Простить собственную мать?

И я внезапно понял, что… смогу. Пусть не сразу, не сейчас, но когда-нибудь, лишь бы только она была рядом. Она мой свет. Тепло, которого мне так долго не хватало. Я любил её больше жизни. Больше всего на свете нуждался в ней. Так не похер ли, чья она дочь и чей я сын?

Метался по номеру ещё пару часов, в попытках убедить себя, что не нужно идти к ней прямо сейчас. Что нужно подождать хотя бы до утра, а лучше пару дней. Успокоиться, принять, перепроверить то, что дал Вендельский, чтобы окончательно убедить себя. Но я не выдержал. Я знал, что она где-то рядом и не смог остановиться.

Через два часа я был на ресепшене. Через пять минут узнал в каком она номере. И еще через минуту, задыхаясь от волнения стоял перед её дверью. Сердце снова сжималось, трепетало, колотилось как чокнутое.

Что я ей скажу? Что сказать? Извиниться? А где кольцо? Блядь! Кольцо в машине!

А нахуй мне сейчас кольцо? Идиот блять!

Вдох – выдох. Стук костяшками пальцев по деревянному полотну. Тихие, но такие знакомые, узнаваемые мягкие шаги с другой стороны двери, и я, наконец, придумал, что скажу ей.

— Егор? Ты что-то забыл? – в родном голосе звучала такая отчаянная тоска, что я чуть не умер от остановки сердце. И в этом виноват я. Придурок!

Дверь открывается. Таша замирает, удивлённо распахнув ротик. Смотрит на меня испуганными заплаканными глазами. Я почти вижу, как мечутся её мысли, но не позволяю ей даже слово сказать. Беру за руку, рывком подтягиваю к себе, вдыхая любимый запах. Покрываюсь мурашками и впиваюсь в рот поцелуем. Им говорю ей «привет», им же приношу извинения.

Прости меня. Прости.

Таша

Когда я открыла дверь, то ожидала увидеть Егора, может быть даже родителей, но точно не его, не Дариана. Он схватил меня за запястье, вытянул из номера, прижал к себе, и я задохнулась от родного запаха, окутавшего, словно тёплое одеяло. Поцелуй снёс все мысли, просто стёр их как ластик карандаш, не оставив и следа. В голове звенящая пустота, по телу блуждали любимые руки, и я покрывалась мурашками там, где он касался меня. Через одежду, но будто голая, ощущала прикосновения остро, впитывала их жадно, будто в последний раз. Будто завтра никогда не наступит.

Не прерывая поцелуя, он наступал, заставляя пятиться в номер. Закрыл дверь ногой, отрезая пути к побегу. А я не собиралась бежать. Не теперь. Не сейчас. Никогда. Горячие сладкие губы оставляли обжигающий след на коже. На щеках, на шее, целовал плечи, сжимал меня всю в объятиях.