Книга Отец моего парня - мой босс, страница 51 – Любовь Попова

— И, — теряю дар речи от его спокойного тона. — А где скандал? Я же вторглась на вашу территорию, хотя достойна только зачуханного номера в отеле.

— Ну прям, зачуханного. Я вообще — то президентский люкс бронировал с видом на Неву, но ты предпочитаешь лишаться девственности в обыкновенной квартире. Твое право…

Открываю рот, потом закрываю.

Нет, не то, чтобы я прямо сейчас растекусь перед ним лужицей, но президентский люкс…

— Президентский?

— Да, в Меридиана, — он достает телефон, чтобы показать мне фотографии, но я тут же отворачиваюсь, со стола убираю, чтобы занять трясущиеся руки. Он получается, как лучше хотел? Красиво, чтобы…

Ну нет. Понятно, что это манипуляции, которую он мог только что придумать.

— Но как ты там сказала, поехать со Славой. Думаешь ему там понравится?

— Да идите, вы… Я между прочим мысли читать не умею! И вы меня отослали!

— Потому что это говнюк пялился в твое декольте. Я бы спровадил его и продолжил бы с тобой ужинать. Плюс еще Кристина была там.

— Она жаждет выйти за вас замуж,

— Да я в курсе.

— По всему получается, что это я дура? А вы типа белый и пушистый.

— Нет, ты точно не дура, а я точно не белый и не пушистый… — Делает он крупный шаг ко мне и обнимает спину и затылок.

Я качаю головой, но ее фиксирует, гипнотизируя меня как удав кролика. И удавом своим в живот тычется.

Я вынужденно и не без удовольствия окунаюсь в мир томного предвкушения, от которого подкашиваются ноги. — Ты просто импульсивная, но это даже интересно. Твой импульс приехать сюда, мне безумно понравился.

Он вжимается в мои губы, давит языком, требуя открыть рот. А я чуть бью его по мощной обнаженной груди. Нельзя. Нельзя так. У меня же просто нет сил сопротивляться, а может и не хочется особо, как вкусно с ним целоваться, как приятно чувствовать на себе его руки.

Вскоре сдаюсь на суд победителю, поглаживая твердые мышцы, чуть цепляя плоские соски.

Мычу, пока наши губы и языки стыкуются, смешивая сладкую. ю кофейную слюну.

Я уже плохо соображаю, а босс скидывает со стола остатки посуды и усаживает меня прямо на него. Боже… Это не хорошо… Вернее хорошо, но не сильно…

— А как же президентский люкс с видом на Неву? — хнычу я ему в шею, облизываю выпирающий кадык… Вкусный… Он… Он везде такой?

— Будет, все что хочешь будет, — накрывает он мою грудь руками, крепко сжимая, сминая как мячики. Стягивает ставший чертовски тесным лифчик. — Ох, какие же у тебя сладкие титечки.

Он сжимает пальцами один сосок под мое скуление, второй накрывает губами.

Я выгибаюсь, обворачивая его талию ногами, чуть сдавливая от внутреннего напряжения, от горячей лавы, что скапливается между ног. И хочется, чтобы именно там Георгий потрогал. И еще потрогал.

— Геор… Георгий, наверное, мы не должны этого делать. Мы же договорились… Помните? Вчера…

— Вчера? Конечно… — переходит он на другой сосок, облизывает его, делая влажным и твердым, ноющим.

Не успеваю попросить еще, потому что Георгий вдруг опускается на корточки и прижимается к потемневшей от влаги полоске трусов. Божечки… Ангелы и Чертенок, визжат хором, ожидая потока мощного наслаждения.

Георгий, будь он неладен, поднимает темные глаза, в которых сплошной, непроглядный порок, в котором я как — то резко теряюсь. Он гладит мои обнаженные бедра, царапая ладони о мурашки, носом отводит в сторону ластовицу трусиков… Секунда и я вскрикиваю, когда он вжимается губами, языком скользит по лепесткам.