Книга Отец моего парня - мой босс, страница 30 – Любовь Попова

Второй рукой нащупываю упругую попку, стискиваю ее пальцами, пока не вскрикнет и не сдатся первой.

Теперь поцелуй без нежности. Глубокий, сильный, с привкусом крови.

Я уже и забыл, когда последний раз целовался без цели завалить и трахнуть, без цели нажать на плечи, чтобы побыстрее закончить. Но сейчас хочется смаковать мягкие губы, скользкий язык, сладкий вкус ее слюны, держать в руках юное, упругое тело.

Но внутри грызет червь сомнения, словно я не иду дальше лишь потому, что тормозит мораль того, что происходит между нами.

А может, потому что я впервые нарушаю принципы, которыми жил так долго. А может, потому что прекрасно понимаю, что Маше со мной не тягаться и в том, что она настолько податливо тянется всем своим существом.

Позволяю себе еще немного плавать в этом море, задрать футболку, прощупывая на спине каждый позвонок, потеребить застежку лифчика, дернуть, чтобы щелкнуло ее по коже.

Оттянуть ремень домашних штанов, под которыми таится нечто сладкое и нетронутое.

Наверняка терпкое на вкус. Во рту скапливается столько влаги, что поцелуй превращается в сочное сумасшествие, которое прекратить нет никаких сил.

Ее руки упираются мне в грудь, ударяют кулаками, но я прекрасно знаю, что, желай она действительно меня оттолкнуть, возможностей была масса.

Я не выдерживаю, опускаю вторую руку ей на зад, усаживая на столешницу, врезаясь пахом между ног.

Трусь горящим как факел членом под паховую косточку и чуть ниже, там, где мякоть сочится терпкой влагой. Я веду пальцами по бедрам, что дрожат.

Поглаживаю ноги, продолжая пить дыхание Маши.

Губы уже откровенно опухают, болят, и я даю слабину и спускаюсь ниже, смакую тонкую кожу на пульсирующей вене.

Поднимаю руки по плоскому животу к груди.

Покалывает в пальцах. Сколько раз я хотел к ней притронуться, сколько раз представлял, какая она у нее, пока смотрел на телок в сауне.

Рядом было полно сочных шлюх, а я думал о девушке сына. Девушке, которой срочно нужно с ним расстаться, чтобы, наконец, оказаться в моей постели без угрызений совести.

Еще минута, еще совсем немного.

Задираю футболку вместе с лифчиком, из которого выпрыгивает одна грудь. Сосок сочной вишенкой оказывается перед глазами.

Сглатываю слюну, поднимаю глаза на Машу.

Ее расфокусированный взгляд не дает вернуться из реальности, где нам можно все.

Приподнимаю грудь ладонью, наслаждаясь ее тяжестью и упругостью.

— Сука, — не сдерживаюсь, нажимая большим пальцем на сосок, получая заслуженный стон и слезы, стекающие по щекам.

Ее губы, покрасневшие и припухшие, а один кулак зажат белыми жемчужными зубками.

Накрываю сосок ртом, смотря строго в глаза, втягиваю ртом, а она вскрикивает, сжимая пальцы в мои волосы.

— Гоша!

— Да, да, малышка, какая ты сладкая…

— Гоша! Там Гоша!

Резко оборачиваюсь и действительно на кухне стоит Гоша.

Меня как ушатом ледяной воды. Я тут же отхожу от Маши, а она спрыгивает на пол, стоя не жива не мертва.

И спасает нас сейчас от скандала только тот факт, что Гоша не в себе и на нас не смотрит. Идет прямиком к туалету. Не видит, потому то пьян. Но и этого хватает, чтобы мигом протрезветь, осознав, что сейчас чуть не произошло.

Сколько бы еще я себя уговаривал, еще маленько, если бы не вскрик Маши.

Как далеко бы зашел.

Хотелось бы верить, что смог бы остановиться и не трахнуть подругу сына прямо в его кухне…. Хотелось бы верить, что не лишил бы ее, девственности, вот так, самым мерзким способом.