Книга Отец моего парня - мой босс, страница 14 – Любовь Попова

— Нет, до этого не дошло, но скандалы были регулярными. Ни одну женщину не устроит вечно работающий муж. Вы все почему — то уверены, что бабки берутся с неба, а значит, мужчина должен уделять вам любую свободную минуту. Или хочешь сказать не так?

— Я? Конечно так, я вообще типичная представительница своего пола. Вот сейчас буду требовать у Гоши, чтобы он перестал флиртовать с продавщицей — отворачиваюсь, иду к Гоше. Тот уже повернулся ко мне с улыбкой, показывая свой улов.

— Смотри, лимитированная коллекция человека паука.

— Круто... Наверное.

— Скоро комик кон, опять придется очередь с ночи занимать.

О нееет. Боже, я помню, как у меня болели ноги. Впервые я тогда была благодарна папе, который забрал меня домой. Даже его ор казался мне музыкой, потому что я очень хотела спать и лечь.

— Так, молодежь, нам пора, — забирает Георгий у меня книгу, чуть соприкасаясь пальцами. Наглый какой. Я бы и сама могла заплатить, жаль, денег нет.

Мы садимся в машину, где я сразу утыкаюсь в начало новой части, а отец сыном заводят разговор о комик коне.

— Ты не хочешь с нами пап? Так сказать, познал бы мир молодого поколения, — подмигивает мне Гоша.

— Нет уж, уволь. Ходить в дебильных костюмах, которые обтягивают зад не в моих правилах. Мария.

— Ау?

— А что было на вас в прошлом году?

Боже, что за вопросы?

— Я оделась как Сейлор Мун.

— Это который из хентая?

— Нет, — чувствую, как к лицу приливает краска. — Хентай это порно. А Сейлор Мун детский мультик.

— Понял.

— Пап, а ты чего хентаем увлекаешься? — ржет Гоша, а мне вот не смешно, потому что у меня слишком бурная фантазия о том, как я появляюсь на пороге его комнаты в этой самой короткой юбочке, под которой совсем ничего нет, а он готовит свой лучный жезл… Капец!

Наконец мы доезжаем до дома, где я тут же закрываюсь в ванной, а мужчины переодеваются и уходят. Прощаюсь с ними через закрытую дверь. Это уже ненормально, ненормально, особенно когда едешь в лифте и думаешь о том, что по шее Георгия катится капля пота и она наверняка соленая на вкус. А его поцелуй с привкусом кофе гораздо вкуснее, чем шаурма.

Весь вечер я уговариваю себя не ехать в клуб Гоши. Мне нельзя. Нельзя видеть его отца без рубашки. Нельзя видеть, как он работает мышцами. Лучше поищу квартиру или комнату, недалеко от офиса. Тут жить нельзя. Нельзя…

— Да блин! — бросаю книгу, одеваю джинсы с футболкой и еду на автобусе в спортивный клуб.

Пока еду в очередной раз звонит мама. Я не обижена на нее, хотя тот факт, что она всегда берет сторону отца, удручает.

— Привет мам, — решаюсь взять трубку.

— Господи, Маша, детка. Ну почему ты не берешь трубку?!

— Если в сети, значит жива.

— Очень смешно, тут с тобой папа поговорить хочет.

— Ну уж нет! Это будет не диалог, а монолог, мам.

— Просто скажешь, что у тебя все хорошо, Захар!

Нужно положить трубку, но я жду, когда на той стороне появится мужской, сиплый бас, который в детстве читал мне сказки, только не те, переделанные, а настоящие. А потом еще удивлялся, почему я не хочу спать одну.

— Привет, дочь.

— Привет, пап. Глуховский вышел. Ты уже купил?

— Зубы мне не заговаривай. На что ты живешь? Предупреждаю, пойдешь в проститутки, отдам в монастырь.

— Да Боже, папа! Я же с Гошей, он меня обеспечивает.

— Гоша? Да он себя-то вряд ли обеспечит.