Книга Отец моего парня - мой босс, страница 10 – Любовь Попова

— Ой, простите, — не дает Маша насладиться моментом. — Вы можете меня уже поставить.

— Я понял, — соглашаюсь, на ее предложение. Крайне разумное, логичное, рациональное, но мое тело почему — то считает иначе, продолжая держать девчонку одной рукой со спины, распластав ладонь, а другой почти касаясь обнажившегося плеча.

— Знаете, я думаю вам нужно к отоларингологу.

— Зачем? — улавливаю слово, но не улавливаю мысль, потому что каждый нерв, как антенна настроен на запах ее кожи паразитирующую мысль, что сегодня она стояла обнаженной в моем душе.

— ПОТОМУ ЧТО Я ПОПРОСИЛА МЕНЯ ОТПУСТИТЬ! — перепонки взрываются от ее визга, и я отвожу руку в сторону, отчего она прилично бьется копчиком об пол. — Ай!

— До свадьбы заживет, — стою над ней, смотрю, как распахнулся пиджак, еще сильнее провоцируя во мне животные инстинкты. — А когда, кстати, у вас свадьба? Поскорее бы.

Именно в этот момент, когда Маша лежит на полу, а я стою над ней, дверь открывается и влетает Гошка.

Он в своей манере пучит глаза, смотря то на меня, то на Машу свою.

Да, нужно в очередной раз себе напомнить, что Маша эта чужая, более того, ты Георгий не спишь с малолетками.

Все равно в постели они ничем не смогут тебя удивить.

— Долго же ты ездишь, сын. Я уже успел с твоей девушкой познакомиться, которую ты к нам в офис устроил, — пытаюсь дать понять, насколько мне это не нравится. Но Гошка бросается к Маше и помогает ей встать.

— А на лопатки ты ее уложил, чтобы продемонстрировать ей свое превосходство?

— Я упала, — вставляет слово Маша.

— Язык оторву и заставлю сожрать, все равно ничего путного говорить так и не научился.

— А не поздновато меня воспитывать? Я как бы и без тебя нормальным вырос.

— Спорное утверждение.

— Ну, с таким отцом — то понятно, что спорное.

Тут Маша начинает морщить свой гладкий лоб и мы с Гошей в голос.

— Что?

— Попа болит и пить хочется.

Попа, блять.

Там не попа, там задница, наглая задница, которая умеючи прервала очередную перепалку.

Приношу ей воды. Гоша отбирает стакан и сам отдает своей девушке. Та обхватывает запотевший стакан тонкими пальцами и подносит к пухлым губам, начиная пить.

И как давно такое простое действие вызывает столь бурную реакцию? Почему вместо того, чтоб уже прочитать злосчастный договор, я наблюдаю, как сокращаются мышцы на горле, как капля стекает по подбородку прямо в ложбинку груди, оставляя крошечный влажный след на белой футболке.

— Так, а что за срочность? — интересуется Гошка, отдавая мне стакан. — Людмила на панике, говорит ты тут рвешь и мечешь.

— Мечу, да. И я бы не металл так, если бы ты изначально представил мне свою девушку.

— Ну, сами познакомились, а что случилось?

Что случилось? Мельком смотрю на Машу, чьи щеки можно выставлять на площади вместо флага советского союза, настолько они красные. Причем в моем паху есть отличный твердый держатель флага.

— Вы что, переспали?

— Нет! — в голос выдаем мы с Машей, переглядываемся. О поцелуе думаю тоже лучше не упоминать. Не хватало мне еще помимо заявлений что я плохой отец получить звание мудака, что отбил девушку сына. — Но произошла путаница.

— Какая? — хохочет сын, словно не верит в то, что между мной и его девушкой могло бы быть хот что — то.

— Ты просто не говорил, что твой отец тоже Гоша. И тоже Георгиевич.