Книга Тихая любовь, страница 37 – Ава Мичич

Я прижалась к нему, ощущая, как он оставляет отпечаток своей силы на моей коже. Я не могла поверить, что это случилось, и, когда он отпустил мою шею, я с удивлением посмотрела на него.

— Ты в порядке? — спросил он, и я заметила, как его глаза сияют от счастья.

Я улыбнулась, всё ещё ощущая его тепло и желание.

— Да, я более чем в порядке, — выдохнула я, наслаждаясь моментом, когда он нежно прижал свои губы ко мне.

Мы остались в этой позе, позволяя друг другу ощутить близость, которую только что пережили.

Дом погрузился в полумрак, когда вечернее солнце окончательно скрылось за горизонтом. Оставив после себя лишь мягкое свечение, проникающее в окна, словно робкая попытка света задержаться подольше. Анна в очередной раз закрыла дневник матери, обхватив его обеими руками, и долго сидела неподвижно, осмысливая прочитанное. Каждый отрывок — как удар в сердце, как отражение её собственных сомнений. Но где-то глубоко внутри, среди боли и сожалений, теплится тонкая нить надежды: если её мать могла найти силы написать о своих страхах, то и Анна сможет разобраться в своих.

На кухне послышались негромкие звуки: тихое шуршание, стук посуды. Анна не сразу осознала, что Артем всё это время находился неподалёку, пытаясь готовить ужин. Он знал, что ей нужно время, и не мешал, давая пространство для уединения с мыслями. Её взгляд непроизвольно потянулся к нему. Спина Артема, расслабленная и уверенная, широкие плечи, аккуратно завязанный фартук — всё это в какой-то момент показалось удивительно домашним и родным.

Анна сделала глубокий вдох, как будто решалась нырнуть в ледяную воду. Она медленно поднялась и подошла к кухонному столу, рядом с которым стоял Артем, который резал овощи. Заметив её приближение, он повернул голову и улыбнулся. Но в его взгляде сквозила настороженность, словно он боялся задать вопрос, чтобы не спугнуть её.

— Все хорошо? — спросил он, не прекращая своего занятия.

Анна кивнула, облокотившись о край стола и наблюдая за его движениями. Что-то в том, как он держал нож, как ловко нарезал ингредиенты, напомнило ей ритуал: он точно знал, что делал, и делал это с удовольствием. Это выглядело почти медитативно.

— Да. Просто… слишком много всего разом. — Она опустила взгляд на дневник, который всё ещё держала в руках. — Иногда кажется, что в моей голове звучит голос матери. Словно она предупреждает меня или пытается что-то сказать.

Артем на секунду замер, затем отложил нож и повернулся к ней. Его руки, чуть испачканные соком помидоров, осторожно опустились на её плечи. В его прикосновении не было ни доли навязчивости — только искреннее участие.

— Если хочешь, можешь рассказать, — сказал он тихо. — Я готов слушать, даже если это будет бессвязный поток мыслей.

Анна смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна тепла. Долгие месяцы они держались на расстоянии, словно два колючих ежа, каждый со своим внутренним миром, полным терний и страхов. И вот сейчас, стоя на расстоянии вытянутой руки, Анна вдруг ощутила — может, впервые за долгое время — желание впустить кого-то в этот мир.

— Понимаешь… — она запнулась, не зная, с чего начать. — Мама всегда была для меня примером. Я верила, что она счастлива, что живёт так, как хотела. А потом — этот дневник. И все её страхи, сожаления... Они такие похожие на мои. Я тоже боюсь... — Анна сделала паузу, пытаясь сформулировать свои мысли. — Боюсь, что, как и она, могу стать заложницей своих собственных решений. Что так и не найду своё место, свою цель. И боюсь, что повторю её ошибки.