Книга Служебный развод, страница 79 – Агата Лав

— У нас мало времени, поэтому перейдем сразу к делу.

— Вы уже в курсе всего? — спрашиваю ее.

— Да, Екатерина. Вы должны понимать, что ваш сын сейчас в сильном стрессе, — говорит она мягко. — Для него эта ситуация — настоящий удар. Он чувствует себя брошенным, растерянным, возможно, даже преданным.

Я сжимаю пальцы.

— Я знаю.

— Это естественная реакция. Его мир разрушился, а дети всегда ищут виноватого. Сейчас он видит виновницей вас, потому что вы инициировали изменения. Но со временем он поймет, что все не так однозначно.

— А если нет?

— Он поймет, — уверенно повторяет она. — Ваша задача сейчас — не оправдываться и не спорить, а дать ему стабильность. Он должен знать, что вы рядом, что вы его мама, что вы никуда не исчезаете.

Я киваю.

— А как насчет его отца? Как мне говорить о нем?

Психолог чуть склоняет голову.

— Что именно вас беспокоит?

— Валентин… — Я сглатываю. — У него уже есть другая женщина. Марк об этом не знает. Но если узнает…

— Он узнает, — спокойно говорит она. — Вопрос в том, как это будет подано.

Я нервно провожу ладонями по коленям.

— Мне сказать ему?

— Лучше не утаивать. Но подавать информацию нейтрально. Например: «У папы появилась новая близкая подруга». Без осуждения, без обвинений. Просто факт.

— Он все равно почувствует, что я злюсь на Валентина.

— Конечно. Вы живой человек. Но попробуйте направить разговор в другое русло. Например: «Марк, я понимаю, что тебе сложно. Мне тоже было сложно принять некоторые вещи, но давай разберемся вместе».

Я задумчиво смотрю в иллюминатор.

— А если он спросит, почему я ухожу к другому мужчине?

— Скажите правду, но доступными словами. «Я и твой папа давно не были счастливы вместе. Мы пытались сохранить семью, но поняли, что так лучше для всех».

— Он не поверит. Скажет, что я выбрала деньги.

— Это влияние отца. Но с этим тоже можно работать.

Дорога до спортивного лагеря проходит в тишине. Машина скользит по узкой трассе, по обе стороны от которой раскинулись густые сосны. Когда мы приезжаем, меня встречает его тренер.

— Он не явился на тренировку, — говорит он тихо, словно не знает, как вести себя рядом со мной. — Заперся в комнате, не разговаривает ни с кем.

Я киваю и не поднимаю глаза на его лицо. Мне сейчас не хочется думать о том, что он думает обо мне и нашей семье вообще, какие новости успел услышать и так далее. Голова и так идет кругом.

— Можно мне к нему?

Тренер молча указывает на дверь. Я коротко стучу и захожу. В комнате царит полумрак, шторы сдвинуты, и солнечный свет едва проникает внутрь. Вокруг довольно спартанская обстановка: минимум мебели и вещей. Из-за этого скомканная спортивная форма, которая валяется рядом с кроватью, сразу бросается в глаза. Сын как раз лежит на кровати, отвернувшись к стене. Он держит телефон перед лицом, но, когда замечает меня, резко поворачивается и ложится лицом в подушку.

Я закрываю за собой дверь и медленно подхожу ближе.

— Марк…

Никакой реакции.

Я опускаюсь на край кровати и смотрю на то, как он делает вид, что не слышит меня. Он до скрипа сжимает пальцами подушку и зарывается в нее еще сильнее. Мне так хочется дотронуться до него, и я подношу ладонь, но в этот момент он резко встряхивает головой, словно интуитивно почувствовал, что я хочу сделать.