Книга Дикая для Тихого, страница 4 – Яна Нова

— Элла, ты почему вернулась? — он ещё что-то говорил, а меня словно в вакуум поместили, ничего не слышала и не могла разобрать ни слова. Видела только, как шевелятся его губы. В голове до сих пор разносился звук от стука стола о стену. Как молотом по наковальне било в голове.

Окинув меня взглядом, он заметил, в каком я виде.

— Лу, что произошло? Кто тебя так? — сжал кулаки, заревел зверем.

Десять лет назад я узнала, что меня удочерили. Отец бывший военный, неоднократно побывавший в горячих точках. Во время очередного боя его взвод зашёл в разгромленный боевиками посёлок. Они заходили в каждый дом в поисках выживших, так и нашли меня. Я чудом уцелела, когда в наш дом попал снаряд. Моя семья погибла от взрыва. Мне тогда было всего два года.

Правду узнала не от родных, а случайно подслушала разговор отца и его боевого товарища. Они сидели на кухне и вспоминали прошлое. После услышанного первым делом хотелось поговорить, расспросить, но потом всё как-то отошло. Я молчала, и родители не спешили делиться. Со временем приняла правду, как данное. Да, не родная. Да, удочерили. Но любят меня, как свою! Я ни раз не почувствовала себя чем-то обделённой или ущемлённой. У меня всегда было всё самое лучшее. Лучшие игрушки. Лучшая одежда. Лучшая школа. И самая лучшая семья!

К Тихону я начала относиться не как к брату, когда мне исполнилось шестнадцать. Сначала начала по нему очень сильно скучать, когда он надолго уезжал на соревнования по греко-римской борьбе. Потом ревновать. В моём юном возрасте это проявлялось обидой, агрессией на него. Иногда плачем под одеялом и объявлением голодовки.

Он бабник ещё тот. Я это всегда знала. И мирилась как-то с этим, скрипя зубами. Ну какие мне отношения. Я даже школу ещё не закончила. Но любить его мне это не мешает. Грезить им ночами. Пересматривать вечерами в телефоне его фото. Сталкерить страничку в соцсетях. Оставлять злобные комменты с левого аккаунта под фотографиями с различными тёлками, которых он менял как перчатки. Ещё с каждой фотки постит. А я им самооценку немного снижаю.

У одной зубы кривые.

А эта — толстая.

У этой — вымя вместо груди. Му-у-у. Титьки как бидоны. Силиконовая долина.

А у этой — губы как вареники. И не противно с такой целоваться. Фууу!

Это так, мои маленькие шалости. Тишу никогда не трогаю. Им я восхищаюсь. Спортивный, красивый, сильный, высокий. А глаза... в его глазах можно утонуть.

Потом начала на него залипать. Могла подолгу сидеть и любоваться, пока он смотрел телевизор или в ноутбуке рылся.

Вот один из случаев...

— Лу погладил мне футболку, — сижу за рефератом по обществознанию, в голову ничего не лезет. Тихон опять куда-то собрался. — Мятая вся, — показывает на действительно мятую одежду, — не идти же в такой.

Встаю и иду в кладовку за утюгом. Тихон лихо скидывает футболку, оставшись без неё. Мускулы перекатываются под смуглой кожей. Его татуировки мне очень нравятся. На правой стороне груди красуется крупная роза, только вместо основания цветка — череп. Безумно красиво и в то же время, жутко. Я тоже себе хотела тату, но папа не разрешает, говоря стандартную фразу всех родителей: "Вот исполнится восемнадцать, делай что хочешь...".

Оторваться невозможно... С трудом отвожу взгляд от крепкой груди и скульптурного пресса. Ощущаю, как уши начинают гореть. Молча глажу, не отрывая глаз от гладильной доски. Закончив, отдаю футболку и убегаю в свою комнату.