Книга В плену тирана, страница 42 – Евгения Паризьена

— Чего смотришь? Ложку в зубу и начала хлебать луковый суп! И если в тарелке найду хоть каплю, губы разобью! Мешок с костями, над тобой все ребята смеются! — нагрубил мне, не спуская взгляда с лица. Настолько пугает, ведь нельзя так разглядывать свою жертву.

— Спасибо, Камиль, обойдусь, подачки предателя не нужны!

— Николь, я с тобой сюсюкать не собираюсь, в табло так дам, что зубы потом не соберёшь. Ешь быстро!

— Зачем?

— Что зачем, крыса? — на его лбу выступили вены, пробуждая ужасный гнев, который приведёт к очередным разборкам.

— Хватит лицемерить, ты же ждёшь моей погибели. Так что откажусь от великодушного угощения короля навозного жука! — перевернула тарелку с содержимым на пол, а у него округлились глаза.

— Очумела, шалава? Чучело набитое говном! На коленях просить прощения будешь. Но сначала рыло разобью, чтобы поумнела, — раскрывает одеяло, и ложится сверху, приподнимая запястья, зажимая их словно в тесках.

Его горячее дыхание опаляет щеку, пробуждая между нами костёр. Глаза опускаются на губы, словно сейчас проглотят. А потом молниеносно целуют, даже вскрикнуть не успела. Нашёл мой язык, и стал нежно щекотать, вызывая странное чувство. И если сначала сопротивлялась, то потом с трепетом отдалась, и едва не сорвалась на стон. Мы получали запретную дозу наслаждения, ни на миг не прерываясь. Он медленно спускается к шее, не оставляя без внимания ключи, и расстегивает пуговицы на куртке. Его нахальная рука, стал ласкать живот, двигаясь ниже, разгорячив сильнее. А затем, отстранился так, будто совершил ужасную ошибку.

— Вылитая мамаша шлюха. Бедный отец! Никогда тебя не прощу! Что в тебе особенного? Мымра! — выскочил за дверь в приступах ярости. Что он имел в виду?

Камиль

Поджечь этот лагерь к чёртовой матери, но только не желать её, колдунью с серыми глазами, которая словно коварная хищница вырывала из груди невинные сердца мужчин.

4 недели назад…

Думает, что так легко соглашусь с его решением. Разбежался мы с Николь вместе до конца, пройдём огонь, воду, медные трубы, но не сломаемся, как грязные пешки.

— Я её туда не отдам! Понял?

— Не спорю. Мастер в праве распоряжаться своими игрушками. Но учти, она должна соответствовать статусу, — предостерегал ублюдок отец, который нежданно ворвался в нашу жизнь, диктуя свои условия.

— Лично обучу всем трюкам фехтования, станет лучшей из лучшей! Но для начала выполни просьбу. Райн часто уходил от темы разговора, а мне не терпится увидеть поместье матери, — обратился с удивительной просьбой, не рассчитывая добиться положительного ответа.

— С радостью, нужно знать свои корни. Селеста, перед смертью оставила ключ мне! И просила передать сыну, как только ему исполнится восемнадцать лет. Самолёт до Тулузы через три часа, Камиль. Даю три дня! Удачи, — благословил на перелёт, удивительно, что не стал противиться, а наоборот одобрил эту затею.

Как же часто клянчил у Райна поездку в родное гнездышко, но вечно увиливал и придумывал разные отговорки, но зато сейчас все преграды отступили. И вот стою около старинного особняка, нервы ни к черту, боюсь даже входить внутрь, чтобы не испортить декор, сохранившийся с древних времен.

Ступаю по скрипучему полу и беру со стола фотографию, у нас с мамой одни глаза и неповторимая улыбка. Жаль, что так и не довелось провести беззаботное детство здесь и сказать, как сильно её люблю. Устраиваюсь на кресле, погружаясь в атмосферу этого дома, так тихо, сплошное умиротворение. Уже собрался подняться на второй этаж, но на полке, рядом с зеркалом заметил видео кассету, надписью.