Книга В плену тирана, страница 164 – Евгения Паризьена

— Николь, открой, пожалуйста! Уже второй день не выходишь. Обиделась что ли? Прости за Наташу! Это был обычный стёб, не собирались давать деньги на аборт! Слышишь! — объясняет, настолько бодрым голосом, хватит прятаться от людей. Набираю в лёгкие больше кислорода и стараюсь быть милой.

— Пустяки, буду ещё из-за мелочей грузиться⁈ Печенье хочешь? — впустила её в комнату, и принялась нести чушь, которая пришла в голову.

— Так я на диете!

— Правда? А вот мне хочется жрать! Причём много! А для чего ещё нужна эта жизнь? — мечусь по комнате, пытаясь скрыть заплаканное лицо. Пока не заметила, удача на моей стороне.

— С тобой всё в порядке? Ведёшь себя, как-то странно! А С Питэром разве не поедете в Швейцарию?

— Нет! Сдались все эти мужики, вообще решила стать лесбиянкой! Ведь девочки не причиняют друг друг боль! Чёрт! Сукин сын! — не выдержала и снова заплакала.

— Ники, кто тебя обидел?

— Никто! Ирэн, я не хочу жить! — сломалась, глотая слезы, так паршиво ещё себя не ощущала.

— Поплачь! Это поможет!

— Ни черта не поможет! Лучше выпить яду. Камиль… Он…

— Скажи мне…

— Он изнасиловал меня… Я теперь шлюха.

— Господи! Какой кошмар! Хочешь мы ему яйца оторвем? — нашла слова, чтобы успокоить.

— Не надо. Люблю сволочь проклятую! — протерла щеки, которые были все красные от слез, нужно быть сильной…

— Так, а ну пошли, мы с девчонками затеяли праздник. Я тебе дам не хочу жить! Улыбнись Ники, все они мужики козлы. Ну же! Да хрен с этим первым разом. Я свой совсем не помню! — распахнула дверь и потащила за собой, но тут в коридоре увидела Камиля бледного словно смерть. В руках одна красная роза, и сиреневая бархатистая коробочка. Припёрся Насильник.

— Ирэн, оставь нас, пожалуйста, наедине… — еле выдавил из себя.

Не стала даже возражать, и поспешила вниз.

— Приперся загладить вину? Убирайся, не хочу больше тебя видеть! Чмо бесчувственное! — волнуюсь, он такой подавленный, сердце кровью обливается.

— Я никогда в жизни не прощу себя за этот поступок. Обидел девушку, которую люблю больше жизни. Но ревность ослепила меня и увы не сдержался.

— Тухлое извинение. Не находишь? Ради бога, убирайся!

— Николь, выслушай. Пусть мы больше не увидимся, но знай ты навсегда в моём сердце.

— Минуточку, куда собрался? Камиль! Хватит мотать нервы!

— Вот рубиновое кольцо. Я купил его перед выпускным балом, когда хотел признаться в любви, но ты не обращала на меня внимания. Да, Ники я люблю тебя уже долгих шесть лет, и Клавдия девушка, которая умерла от ядовитой шпаги была временным утешением. В мыслях лишь Дроздова. И здесь, когда ты ответила взаимностью, чуть с ума не сошёл от счастья, — смахнул слезу, вызывая во мне бурю страстей.

— Почему раньше не сказал?

— Говорил, но ты не слышала. Неважно, сейчас всё уже неважно. Я презираю себя за насилие, которое совершил. И пришёл к выводу покинуть твою жизнь навсегда! А эта роза будет напоминать обо мне. Когда она высохнет, сохрани лепестки. Ладно? Будь счастлива Ники, а я исчезну как серая грязь! — вручает цветок, и подходит к лестнице.

— Камиль, пожалуйста, не вздумай совершать глупостей!

— Волнуешься? Напрасно, такому насильнику лучшее наказание смерть.

— Не делай этого. Да сейчас больно, но смирюсь в конце концов. Дай время, переболею этот момент. Ненужно убивать себя!