Книга Ильхан. Несмотря ни на что – моя!, страница 64 – Лика П.

— Зула дала. Хотелось тебя порадовать.

— У тебя получилось. Ты прекрасна, но мне больше нравится видеть твои волосы.

— Знаю. Я и не собиралась ходить весь день в абайе, это только для тебя.

— Я бы не смирился, если ты сказала бы иначе.

— Зная твой темперамент, я бы и не осмелилась, — широко улыбнулась, глядя на меня открытым взглядом.

— Вот и правильно. Кстати, по поводу моего темперамента ты тоже права, — и посмотрел на неё лукаво. — Иди сюда, — не дожидаясь ответа, подхватил Еву на руки и пошёл со своей ношей в сторону дома.

— А если кто увидит, стыдно же, — пробормотала, а сама прижалась к моей груди.

— И пусть. Ты ничего и никого не должна бояться, — успокоил её. После моих слов она только теснее прижалась…

Стоя в спальне и развязывая на ней платок, я признавался своей русалке:

— Как я скучал по аромату твоих волос, — и, сняв с головы шейлу, расплёл косу и как наркоман припал к белокурой головке.

— Иногда ты действуешь против всех правил, что я даже не понимаю, реальный ли ты.

— Правила не для нас, — произнёс, отлипнув от макушки Евы и, взявшись за пуговицы абайи, стал их расстёгивать.

— Скажи, что у нас всегда всё будет хорошо, — голубые глаза русалки смотрели на меня в томительном ожидании.

— Каждая женщина ждёт обещаний и клятв, но я не стану их давать, — стянул по плечам платье и потянул за лямку лифчика, стягивая чашечку вниз и открывая своему взору белоснежную грудь с бледно-розовым ореолом. — Но одно знай наверняка, ты всегда будешь за моей спиной, — сказал не своим голосом от возбуждения и, склонившись, впился в манящий сосок. Застонав, Ева запрокинула голову, прогнувшись назад. Перехватив её за тонкую талию, удерживал одной рукой и терзал ртом чувственный сосок. Не выдержав, подхватил рывком на руки, уложив как есть, полураздетую, на кровать. Ева неохотно открыла полные возбуждения глаза и, облокотившись, смотрела, как я второпях снимаю с плеча сумку-планшет на кресло и скидываю одежду. После забрался на кровать поближе к ней. Расстегивая остальные пуговицы на абайе, посмотрел в её голубые глаза и сказал:

— Когда я выходил покурить на балкон номера отеля, который снимал, каждый раз, глядя на небо, видел только твои глаза.

— Только мои?

— Только твои. Никогда не сомневайся, любимым женщинам не изменяют.

— Неправда.

Оторвавшись, поднял на неё в удивлении глаза.

— А ты ревнивая.

Она пожала плечами и парировала:

— Ты тоже.

— О… я очень ревнив.

Наконец избавив Еву с её помощью от платья и от остальной одежды, жадно прошёлся глазами по её фигуре.

— Моя сладкая, — склонившись, пробормотал, целуя белоснежные бёдра, — нежная, — говорил через поцелуй, — страстная.

Это подстёгивало Еву, и она тихо постанывала.

Знаю, что уже мокрая и готова принять меня, но я не хочу торопиться, хочу растянуть наше удовольствие.

— Что же ты делаешь со мной… — сопровождал свои ласки бормотанием. Раздвинув ноги и Евы раскрыв перед собой розовые губки, проник двумя пальцами в тугую дырочку, она тут же откликнулась, выгнувшись дугой, и ахнула, вобрав с шумом полные лёгкие воздуха. — Теперь я верю, что все войны начинались из-за женщин, — сказал и, вынув пальцы, приставил возбуждённую головку и очень осторожно вошёл в неё на всю длину с мучительным стоном. Нависнув над ней, расположил руки с растопыренными пальцами по обе стороны от неё. Я не двигался, смотрел в глаза, боялся сделать больно. Хотелось по-жёсткому… Надо же, во мне поселился страх, когда такое было…