Книга Ты будешь наказана, страница 87 – Ада Ридель

Глупая.

Закусываю губу и выхожу за ворота, бездумно идя по тротуару. Не потеряюсь. Бугай за спиной подскажет, куда идти. Остановит, если я что-нибудь захочу сделать. Например, сброситься с моста, что стоит неподалёку.

И ведь мне всерьёз хочется пойти к нему. Спрыгнуть. Потому что по сути... Зачем я здесь?

У меня нет ни семьи, ни памяти, которая могла бы помочь мне разобраться во всём. Где мои настоящие родители? Что делать дальше? Зачем вообще жить, когда вокруг тебя только враги? Да даже Арсанов?..

Любил ли он меня? Я не вижу этого. В его глазах только маниакальная одержимость. Одержимость сделать больно. Он не замечает и делает это.

Вот и что делать? Мне есть к кому идти. Есть люди, что поддержат меня.

А надо ли?

Опускаюсь на лавочку по пути. Куда шла — не знаю. Но ноги устали.

Иван останавливается рядом.

— Садись, чего стоишь, — включаю доброту. Зачем? Она меня погубит.

Он не слушает. Ну и пусть.

Отворачиваюсь и смотрю на прохожих. Слёзы продолжают душить. И вот для кого я плачу? Обидно просто. Я не удивлюсь, если сейчас из-за угла выскочит какой-нибудь мужик и скажет, что я — его сестра, невеста или вообще внебрачная дочь.

Я усмехаюсь… Такой бред.

— Знаешь что, Вань, — начинаю, сама не задумываясь. — У тебя бывало, что тебе хочется что-то сделать, но ты сомневаешься?

И думаю я сейчас не про мост, что находится совсем недалеко.

Или о нём.

Точно… Что меня держит? Вот прямо сейчас? Семья? Её нет. Друзья? Да кому я нужна?

Вот именно.

Именно поэтому встаю с лавочки, не дожидаясь его ответа.

Встаю с лавочки, не дожидаясь ответа Ивана. Он молчит. Не беседует. Следует за мной. У него явно нет приказа говорить со мной.

Но мне и не нужен его ответ. Прохожу несколько метров, смотрю на мост, на котором обычно стояла с Димой, и мы оба смотрели на закаты. Здесь красиво. Несмотря на то, что сейчас день и заката нет.

Тепло. Солнышко светит.

Я останавливаюсь. Поворачиваюсь к Ивану.

— Позвони Арсанову.

— Что сказать? — он, наконец, подаёт голос.

— Позвони, потом дашь мне телефон, — проговариваю уверенно, несмотря на разбитое состояние.

Ваня кивает. Лезет за телефоном в карман. Всего на секунду отвлекается от меня, и я ей пользуюсь. Срываюсь с места и бегу. Огибаю толпу. И пока ветер свистит в ушах, а за спиной раздаётся крик моего охранника…

Вскакиваю на бетонную ограду. Перебрасываю через неё ноги.

Сердце останавливается в тот момент, когда смотрю вниз. На водяную и мутную гладь. Отталкиваюсь руками от ограды и лечу вниз под чьи-то вскрики.

А я не жалею.

В очередной раз прокручиваю вопрос, который задала Ивану.

«Тебе когда-нибудь хотелось сделать что-то, но ты сомневаешься?»

В любой бы другой момент я бы подумала о последствиях. О родных, которые могут лишиться меня в один миг.

После потери памяти, всё, что было для меня смыслом жизни — мама, папа, брат. Я старалась не думать о том, что до этого жила по-другому.

Но сейчас…

Я хочу кое-что сделать. И сомневаюсь.

И это не то, что я прыгаю с невысокого моста, задерживаю дыхание и окунаюсь в прохладную воду. Что мягкими волнами окутывает тело.

Стараюсь успокоиться. Привести мысли в чувства.

Я — не суицидница. Люблю жизнь. И хоть её смысл сейчас потерян…

Я хочу вернуть свою память. Найти тех, кому я была действительно дорога.