Книга Ты будешь наказана, страница 111 – Ада Ридель

Цепляюсь за свеже выдернутый ноготь и выкидываю в окно.

— Что ты говоришь? — оборачивается в мою сторону.

— Говорю, ногти сделать не хочешь? — бред несу.

— Не до ногтей, — и опять отворачивается. После того разговора опять сама не своя. И хоть ей надо остаться один на один со своими мыслями, всё же начинаю эту отвратительную тему. Я хочу всё закончить. Быстро.

— Ты поняла о ком он?

— Не тупая.

Радует, что хотя бы в истерике не бьётся.

— Я предупрежу сразу, Влада, — начинаю серьёзно. — Мне плевать, кто он тебе. Брат, хоть и названный или родной. Я его убью. Даже если ты скажешь мне обратное.

Она выдыхает.

— Я хочу поговорить с ним, — отрывается от окна и поворачивается ко мне. Пододвигается и опускает голову мне на плечо. Обхватывает своими пальцами мою ладонь. — Позволишь?

Отказать не могу.

Ладно. Перед тем, как расчленю его — разрешу ей это сделать.

— Прямо сейчас. Поехали к ним? Ну…

И слова «дом» сказать не может. Как и «родители».

— Как скажешь, — сжимаю её ладонь. — Лёш, слышал? Едем.

Влада

Я осматриваю дом, который был для меня долгое время родным.

Провожу по калитке ладонью и потираю в пальцах пыль. Никто не убирается. Раньше это делала та Влада.

Открываю калитку, захожу на участок.

Кружусь, скольжу взглядом по участку.

Её тут не было около двух недель. И всё выглядит таким… Неубранным, заброшенным.

Словно никто не живёт.

— Тухлое здесь место.

Я прикрываю глаза.

— Ага, — безучастно отвечаю и иду дальше. Поднимаюсь по знакомой лестнице, которая в то же время мне и чужая и родная.

Так значит, тут она жила последние пять лет…

Дёргаю за ручку двери и переступаю порог дома. На улице прохладно. Осень уже на дворе. И я сейчас закутываюсь в кожаное пальто. Но немного расслабляюсь, когда тепло комнаты обволакивает тело.

Из кухни слышится рабочий телевизор.

— Влад, это ты? — обеспокоенный голос той женщины режет по слуху. Я помню, что она говорила, когда выгоняла из дома.

Женщина вылетает из кухни. И моментом испуганно пятится назад, когда видит нас. Но потом её лицо меняется. Появляется та самая злость, которую я однажды уже видела.

— Это вы! — она хватается за полотенце и направляется к нам. Взмахивает им, пытается ударить, но я ловлю её запястье. Сама не понимаю, как это делаю.

В панике мы стараемся пятиться, защититься. А у меня её нет. Мне вообще всё равно, что происходит вокруг.

Смотрю на ладонь Арсанова что сжимает её пальцы. Женщина взвизгивает и кричит:

— Что вы сделали с моим мальчиком??? Тебе было мало, чудовище?? Ты получил своё!! Вы вместе! Зачем ты трогаешь моё дитя??

Я не понимаю о чём они говорят. Но догадываюсь.

В тот день, когда эта женщина выгнала ту Владу и кричала те слова про шлюху и проститутку… Эмиль же заходил к ним накануне, да? Влад был избит. И я понимаю, почему тогда в её сторону сыпались такие оскорбления.

Арсанов тронул её сына.

Сжимаю со всей силы её запястье.

— Он не у нас, — говорю пока что спокойно. В последнее время мои эмоции на нуле. Только иногда бывают всплески, которые тут же потухают.

Я выгорела. Как бумага, что пеплом осыпалась на пол. Как дерево, которое сгорело до корней. Оставила пустой и горелый силуэт. И обгоревшую рану. Не дошла только до корней, которые потом дадут новый росток.

И я обязательно приду в норму. Когда оправлюсь.