Книга Мой любимый репетитор, страница 67 – Евгения Паризьена

— Здравствуйте, Вера Ивановна!

— Ну привет, гулящая студентка. Как поживаешь? — проронила с сарказмом. По голосу заметно, явно была обижена.

— Хорошо. Вы сильно сердитесь?

— Я унижаться не стану. Не нравится мой предмет, скатертью дорога! — обратилась в хамской манере.

— Вам не надоело срывать зло?

— Шана, слепая, очевидно. У нас ремонт. Мы трудимся, не лентяйничаем, — проронила сурово. Тогда набравшись смелости у неё спросила.

— У Ильи сильный перелом?

— Совесть загрызла? Вспомнила про друзей, которые помогали. Да, Лицемерка. Он так страдал после вашего расставания, что погрузился в работу.

— Сколько можно обвинять меня?

— На коленях ползал. Вымаливал прощение. А ты проявила гордыню. Кем возомнила себя? — говорила на повышенных тонах. Она важная дама со своими амбициями.

— Я устала от лжи. Сложно понять? Спросила вас по-человечески. Как он себя чувствует?

— Плохо! Калекой останется. Некие отморозки сбросили его с крыши. Он очень сильно страдал, Шана, — слила душу. А мой мир рухнул. Я держала на него обиду, оставив в сложный момент.

— Какая дура! Почему с ним рассталась?

— Не изображай отчаяние! Наверняка плевать! А сейчас уходи, бывшая студентка! — выгнала она из учебного здания.

Разревелась на эмоциях. И никто не способен поддержать. Несчастный парень, ему, наверное, так тяжело. На свой страх и риск, отправилась к нему домой. Должна увидеть любимые серые глаза. Его пес лежал возле будки. Помню, как пугал им во время нашего первого знакомства. Только сделала пару шагов, собака залаяла. А вот и Илья, хромой и такой одинокий. Сердце сжалось, его бледное лицо выглядело слишком уставшим.

А его жестокий тон невероятно отталкивал. Словно, я виновата во всех бедах.

— Взгляни, в кого превратился? В хромого уродца! Рада? — ехидничал, с ним так сложно общаться.

— Почему срываешь зло на мне? Нельзя разговаривать любезнее?

— Тронулась умом, отсталая ученица! Я себя ненавижу. Вылитый слабак, — говорил с настигшей печалью. И на моих глазах выступили слезы.

— Илья, умоляю не унывай!

— Слова поддержки оставь для неудачников! А сейчас убирайся. Тошнит от твоей жалости. Хватит ныть, Шана! — повысил голос. Раньше не проявлял агрессию. Но сейчас, видимо нашёл козла отпущения.

— Да, те скоты напали. Но нельзя становится злым бесом.

— Гляньте сколько остроумия! Советы раздаешь, да? Скажи я разве записывался к психологу выслушивать подобную чушь? Очевидно нет! Поэтому сделай милость, оставь одного! — грозно выразился, разговаривая со мной в пренебрежительном тоне.

— Не груби мне! Это больно слышать.

— Серьёзно! Непутевая студентка, скажи, что собственно знаешь о боли? О разочаровании? О моменте, когда твои мечты превращаются в пепел. Пустая болтовня! — охамел и выставил за дверь. Напоминал обиженного зверька, который не способен проявлять сострадание.

Шана

Плакала навзрыд, не справляясь с эмоциями. И в настолько подавленном состоянии зашла в гости к Лане.

— Накричал, да? Разумеется, ему неприятно!

— Я планировала стать ему другом. А он как с цепи сорвался. Откуда появилась информация насчёт того покушения?

— Так наша ведьма рассказала. Говорит, молодёжь, не ходите в подворотнях в тёмное время суток. Читала нам нотации, — дала мне успокоительное. Ведь нервы расшатаны.