Книга Два босса для Снегурочки, страница 49 – Tommy Glub

— Мои девочки, — тихо шепчет он в губы, перед тем как поцеловать.

Мы все вместе заходим в дом, и ощущение уюта накатывает с новой силой. Из кухни тянется аромат ванили, теста и свежесваренного какао. На столе уже расставлены тарелки, кружки, а рядом стоят конфитюры и сметана. Я в восторге от того, насколько органично мы сумели распределить быт: Адам иногда берётся за уборку, Алан отлично разбирается с техникой, а я с удовольствием творю кулинарные эксперименты. Я больше не работаю на Алана. Только иногда могу взяться за какую-то мелочную работу, помочь им.

Тёма несётся вперёд и, запыхавшись, пытается стащить сырник прямо с тарелки. Адам тут же останавливает его, поддразнивая. Забирает сырник и кусает его сам. Они спорят вполголоса, смеясь.

За столом тихо потрескивает огонь в камине (который Алан лично устанавливал, гордый как павлин, ведь «инженерные штуки — его сильная сторона»). Я чувствую, как внутри меня разливается покой: уже нет боязни, что всё разрушится от случайного слова.

— Значит, вечером в гости приедут Таня и Тошка? — спрашивает Адам, переливая себе чай.

— Да, — подтверждаю я, с улыбкой помешивая какао Тёме. — И мы наконец договорились о семейном пикнике на заднем дворе. Надеюсь, погода позволит.

— Отлично, — кивает Алан. — Ещё приедут наши друзья, у Никиты и Славы с жёнами получается вырваться. А завтра я свожу Тёму в спорткомплекс. Обещал показать ему бассейн. Может, тебе захочется стать пловцом?

— Здорово, — радостно подхватывает сын. — Пап, а можно я возьму с собой Лёшу из школы? Он тоже любит плавать.

Он называет «пап» то Алана, то Адама — обычно того, кто рядом. Я уже перестала путаться, к кому именно он обращается. Сейчас Тёма глядит на Алана, но и Адам не в претензии: улыбается, раздаёт остальным сироп для сырников. Я внутренне улыбаюсь, понимая, что у сына целых два папы. И это делает его мир только шире и лучше.

День идёт своим чередом: после завтрака мужчины разбираются с почтой, чтобы успеть отработать деловые мелочи. Я укладываю посуду в посудомоечную, видя, как брат с сестрой уже строчат сообщения в общий чат, обещая привезти какие-то вкусняшки. Тёма носится по дому, крича про поиски шапки — он очень хочет вернуться во двор и погонять по сугробам на квадроцикле, и всё дёргает пап, чтобы они отвлеклись.

Иногда я думаю, что скажут люди извне, узнай они о нашей «тройке». Но постепенно осознаю: нам не важно, что скажут. У нас достаточно взаимоуважения и любви, чтобы нести эту ношу, а мнение чужих давно не приоритет. Я вижу счастливый взгляд сына, вижу, как Адам впервые за долгое время перестал напрягаться о своих долговых схемах и тёмных инвесторах. Просто наслаждается жизнью и крепко спит. Вижу, как Алан расслабляется, когда обнимает меня, уже не притворяясь крутым боссом или чьим-то там сыном. Он просто разорвал все связи, что связывали его до сих пор по ногам и рукам.

Сижу у окна, наблюдая, как за стеклом мерцает редкий снежок, и чувствую мягкие шаги сразу двоих: Алан обнимает меня сзади, а Адам присаживается напротив, укладывая подбородок на ладонь и с интересом глядя мне в глаза. Внутри вспыхивает тот самый знакомый огонь, который когда-то на Пхукете сплёл нас воедино и подарил нам сумасшедшую ночь. Но теперь это не просто страсть. Это… наш дом, в котором мы растим Тёму, смеёмся, спорим, планируем будущее.