Книга Укрощение строптивого студента, страница 110 – Мила Ваниль

— Чего замер? — Она оглянулась на Ярика. — Штаны снимай.

Бронируя приват, Даша просила установить в нем станок для порки. Правда, для другой цели. Хотела зафиксировать Ярика и поиграть с ним… Впрочем, уже неважно, как. Сегодня она использует приспособление по прямому назначению.

— Сюда. — Даша кивнула в сторону станка. — Животом на перекладину, ноги в распорки.

Ярик послушно встал, как было велено. Она застегнула ремни, лишая его возможности двигаться и менять позу. Вдохнула, выдохнула… и крепче сжала тоуз.

— Считай вслух каждый удар. И добавляй: «Спасибо за урок, госпожа». Яр, ты меня слышишь? Повтори!

— Да, госпожа, — прохрипел он. — Спасибо за урок, госпожа.

Даше не нужна его благодарность. Но фраза, что произносил наказуемый, задавала ритм, не позволяла частить. Она не озвучила количество ударов, но решила, что их будет не больше, чем Ярик сможет вынести.

— Не сдерживайся, кричи, тут хорошая звукоизоляция.

Ярик промычал что-то нечленораздельное.

«Ох, Яр… Как же ты так…» — мелькнуло в голове.

Замечательно! Она еще пороть не начала, а уже жалеет паршивца.

Замах. Удар.

Вопль.

— Да, малыш. Это больно. Я предупреждала.

— Один. Спасибо за урок… госпожа.

Ярик больше не орал так оглушительно — сдерживался, как мог. Шипел сквозь зубы, мычал, тяжело дышал. Счет дошел до двадцати трех, когда он заплакал.

Злость испарялась вместе с его слезами, капающими на пол, но Даша и не думала останавливаться. И это была не жестокость. Ей самой хотелось плакать вместе с Яриком. Да просто потому, что он — ее зайка! Однако он должен запомнить, что случается, когда лжешь своей госпоже, когда не доверяешь ее словам.

— Тридцать… три…

— Спасибо за урок, госпожа, — проговорила Даша вместо него.

Ярик уже захлебывался от слез и не мог сдержать криков. Прежде чем освободить его, Даша присела рядом на корточки и, приобняв за плечи, прошептала на ухо:

— Все, мой хороший, все. Я простила. Надеюсь, в следующий раз ты тридцать три раза подумаешь, прежде чем соврать.

= 54 =

Тридцать три? Сто тридцать три раза подумает! Нет, еще больше. И вовсе не из-за боли. Не из-за горящего от порки зада.

Стоя на коленях в зале клуба, Ярик успел пережить такое, от чего его до сих пор бросало то в жар, то в холод. Он так ясно представил, как Даша отворачивается от него, уходит, бросает, что от ужаса не мог вымолвить ни слова в свое оправдание. Оказалось, это пугает его сильнее, чем болезненное наказание.

С ним что-то не так? В тот момент он об этом не задумывался. Да и после — мельком. Вроде как вспомнил себя до знакомства с Дашей и удивился, что так легко опустился перед ней на колени — при всех, не стесняясь. И тут же устыдился своих мыслей, потому что переживать стоило не об этом, а о том, чтобы Даша простила.

Только это имело значение.

Нельзя врать своей госпоже. Нельзя не доверять ей.

Но больше всего Ярик переживал не из-за того, что нарушил правила. Он расстроил Дашу. Разочаровал. Заставил нервничать и злиться. Ее боль ощущалась, как собственная. И все, что он мог сделать — это смиренно принять любое наказание.

Но и тут облажался…

Ярик ненавидел себя — за то, что оказался плохим нижним. А когда боль стала невыносимой — ненавидел Дашу, за жестокость. И снова — себя. Потому что посмел осудить, потому что плакал и кричал, как ребенок. В голове все перемешалось, и казалось — мир рухнул, перестал существовать. И ничего уже нельзя исправить.