Книга Клеймо бандита, страница 82 – Любовь Попова

Это сжигает меня изнутри.

И даже любовь к этому страшному человеку не спасает.

— Ты в порядке? — он в своей манере берет меня за щеки пальцами, почти причиняя боль и всматривается в глаза. — Зрачки в норме, а кажется, что под кайфом.

— Ты мой кайф, сам знаешь, — тянусь к его губам и тут же получаю ответ. Страстный. Дикий. Влажный.

Уже предвкушаю забытие, запрыгиваю на Захара и повизгиваю от восторга, когда он вдавливает меня в стену, стягивает шорты, свои джинсы и вторгается одним грубым толчком, даря забвение, так мне необходимое. И чем грубее секс, тем мне лучше. До крика, до яростных стонов «сильнее». Он не жалеет, словно тоже забывается в грубости и насилии, оставляя на моем теле синяки и отметины от зубов.

Порой приходится на учебу и работу надевать водолазку, чтобы не натыкаться на вопросы.

Хотя от кого?

От девчонок? С тех пор как я стала лучше одеваться со мной стали хотеть дружить. Но я держусь от всех подальше и уже снискала славу гордячки и богачки. Кто бы мог подумать, да? На самом деле я не хочу ни с кем сближаться, чтобы в будущем не подвергать опасности. Думала с Элей, она вроде как в теме. Но после того, как она узнала о браке с Абрамовым, почти перестала со мной общаться. Не увольняет и ладно.

Захар во мне и это так приятно… Боже. Стоны рвутся из груди. Комната наполняется такими звуками, что может быть стыдно. Но с Захаром не может быть. С ним даже самое порочное действие превращается в волшебство. С ним даже боль в удовольствие.

Еще несколько резких, грубых толчков и меня кроет.

Оргазм не освобождает, а лишь дарит временный кайф. И только Захар, впиваясь в меня последний раз и исторгая лаву, воет зверем, покорившим свою самку. Обнимаю его за шею, целую как можно нежнее и прошу отнести меня спать.

Так хочется спать.

Но перед этим долго сижу у зеркала, расчесываю волосы, рассматриваю синяк на шее.

Как, впрочем, и Захар. Он забирает у меня золотой гребень, что дарил на День Рождение. Он вообще думает, что задаривая меня золотом и бриллиантами делает счастливой. Мне приятно, но любой мой восторг лишь игра, чтобы сделать ему приятно.

— Надо бы притормозить, малыш, — проводит он пальцами по синяку.

— А мне нравится. Клеймо такое. Твое.

Он хмурится, но убирает гребень. Смотрит потемневшим взглядом на то, как свет серебрит мои волосы. Проводит по ним пальцами, перебирает пряди. Наклоняется и вдыхает запах. А мне кажется я уже ничего кроме него самого и не могу пахнуть, настолько вжилась в его сущность, стала одним целым.

— С ума по тебе схожу, — редкое признание, но от него в груди щемит. Слезы наворачиваются. Поворачиваюсь к нему, тянусь, целую, шепчу:

— Я тоже тебя люблю.

— Я не так сказал.

— Я умею читать между строк, — лизнула его губы, втянула в себя нижнюю, вовлекая его в новую игру. — Хочу нежно.

— Сонь… Ты же знаешь, как меня кроет.

— А давай я буду сверху, а ты не будешь меня трогать.

— Я подумаю, — тащит меня в кровать. Ложится на спину и на себя усаживает. Я тут же раздвигаю ноги шире. Он смотрит мне между ног, пальцами собирая обильную влагу, раскатывая ее по плоскому животу, по чувствительным соскам.

Я его член обхватываю. Твердый. Горячий. Пульсирующий.

Приподнимаюсь, смотря в любимые глаза в себя член направляю. Облизываю пересохшие губы, чувствуя, как по низу живота растекается тянущая боль, сковывает нервы в тугой узел, не дает и вдох сделать, пока плоть полностью не оказывается во мне. Растягивает изнутри, дарит радость и счастье.