Книга Клеймо бандита, страница 45 – Любовь Попова

В душевой ее нет, и я снова ищу ее по всей квартире. Плохая тенденция.

И вдруг краем уха слышу звон стаканов. В кабинете.

Иду туда, чеканя шаг, и торможу, когда вижу Соню на подоконнике. Стакан, что был в ее руке, на полу теперь. Разбитый.

— Блин. — только и говорит она, собираясь спустить ноги.

— Стой, идиотка. — спешу вперед и успеваю толкнуть ее обратно на подоконник. Душ она так и не приняла. Зато наклюкалась. Собираю крупные осколки, чувствуя запах двадцатилетнего виски. — Ты Хеннесси пила?

— Хеннесси, Хренеси, есть разница?

— Ага, например, в цене.

— А ты только этими материями живешь, да, Абрамов?

— А тебе снова попиздеть захотелось, да, Мышкина? — выбрасываю все в урну. По заднице бы ее отшлепать за борзый нрав, но сегодня день был очень длинным и последнее, что я хочу, это снова скандалить.

— Ох, какие мы заботливые. Сейчас расплачусь.

Подхожу обратно, успеваю до того, как она встанет. Толкаю ее к окну, за которым целый город раскинулся.

— Что он тебе сказал?

— Кто? Повар твой?

— Ну?

— Что будет ебать меня и душить. Прикольно, да? Жаль ты ему меня не продал. А я уж обрадовалась, надеялась — убьет и тебя видеть не придется.

— Заткнись!

— А чего ты меня не бьешь?! Тебе же нравится бить слабых.

— Это ты про себя что ли, слабая?

— А какая я?

Сильная, дикая, независимая, бесячая...

— Никакая,

— Отлично, выпусти, — сильнее на грудь давлю. — Ты сказал, я могу принять душ.

— Но ты решила выпить.

— С этим пойлом как-то легче воспринимать действительность. Отпусти, я сказала! — толкает меня, но бесполезно, а у меня внутренности узолом уже, яйца всмятку, потому что хочу ее сейчас такую. Потому что знаю, что отвечать сейчас сама будет.

Когда злость чуть спадет. — Отвали, урод! Ненавижу! Ненавижу тебя! Ненавижу…

Она вдруг успокаивается и в глаза мне смотрит.

— Такие подонки, как ты, не имеют права иметь такую внешность, — словно сдается она и руками по шее моей проводит, я уже думал, все, сейчас начнется ласка. Но эта сука просто в кровь царапает мне шею.

— Тварь! — отпрыгиваю, а она смеется. — Больная дура!

— Ну и отлично, вызови врача! — спрыгивает она с постели и собирается уйти. — а я пойду готовиться к встрече с новыми членами.

— Сука. — успеваю за волосы ее схватить и на стол грудью кинуть. Она кричит, собирается повернуться, но я по заднице ее наглой шлепаю. Раз, другой, ещё сильнее. Чтобы даже сквозь джинсы остались следы моих ладоней.

— Отпусти! Я не хочу!

— Хочешь ещё как хочешь. А напиваешься, потому что боишься этого животного желания.

— Неправда, неправда, — дергается она, пока джинсы ее стаскиваю вниз, пока трусы рву и пальцы между ног вставляю. Ебать, она мокрая. Течет прям. — Ты все врешь.

— Не вру, Мышка, меня самого от тебя кроет так, что сдохнуть хочется. А мне нельзя, понимаешь, нельзя телку иметь. — признаюсь и тут же зубами в кожу ее впиваюсь. Оттягиваю кожу. Она кричит, пальцами за стол цепляется, а плоть вокруг пальцев пульсирует. Сука, как же узко.

Полностью на нее ложусь, придавливаю к столешнице. Одной рукой трахаю, второй член достаю. Сука, как у пацана, твёрдый. Пальцы заменяю головкой, и она стонет, дергается.

— Не надо, Захар, не надо.

Имя, она так редко его говорит, что слышится музыкой. Я слизываю каплю пота на ее шее и толкаю член до упора, срывая с ее пухлых губ стон.