Книга Клеймо бандита, страница 33 – Любовь Попова

— Раздевайся! Нужно осмотреть, как тебя насиловали…

— А может еще и попробовать повторить, — парни уже внутри камеры, смещают ее к стене, начинают дергать за одежду и волосы.

— Достаточно, — не выдерживаю я и вхожу в помещение, в котором и камера, и стол, за котором сидели парни. Но они не готовы отдавать добычу просто так. Слишком вошли во вкус.

— Захар Александрович, вы ведь сами сказали, что нужно сделать, — взгляд Сони, буквально на секунду полыхнувший надеждой, превращается в два ледяных озера. — Теперь заднюю даете.

— Мое слово. Хочу даю, хочу забираю. Отошли от нее.

— Зачем же? — вдруг подает она хриплый голос. — Ты же мечтал меня в бордель отправить.

Эта идиотка сама раздевается, снимает дурацкую блузку.

— Ну вот, жесткий секс я уже пробовала, остался групповой.

— Рот закрой….

— А что ты мне сделаешь?! — орет она, стягивая и штаны и смеясь как безумная. — Изнасилуешь? Убьешь?! В бордель отдашь?

Один из парней лапы свои к ней тянет, а я уже рядом с камерой, открываю ее и за шкирку его хватаю. Но остальные не готовы отдавать Соню.

Она уже разделась и у них достаточно простора для воображения. Сворачиваю руку одному, как на меня другой нападает.

Лейтенант словно с цепи сорвался, налетает на меня, как ошалелый заяц на волка. Но я легко вспоминаю своё тюремное прошлое, когда для глобальной стычки было достаточно одного случайного толчка. Приходилось просто драться, чтобы выжить. И сейчас я дрался так же. Сбрасывая с себя одного за другим.

Завтра же все они отправятся в Сибирь. Или в тюрьму. Сами пусть выбирают. Но видеть их в этом городе я больше не хочу.

Через две минуты я уже выкинул всех до единого из камеры, убедился, что они в отключке и снова вернулся к Соне. Туда, где она все еще стояла, прижавшись к стене.

Стираю с губ кровь. Кто — то все-таки зацепил.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь в огромными пешками Сони. В ее глазах плещется такой силы безумное возбуждение, что меня самого качает. Но секунда проходит и словно не было ничего. Она поджимает губы, смаргивая наваждение.

Поздно.

Я уже все видел.

Я уже все знаю.

Понравилось. Грязная драка за ее пизду понравилась. И достанется она мне.

— Себе заберу.

— Что? — она моргает, сипло хрипит. Руки в кулаки сжимает.

— На твой вопрос отвечаю.

— Уходи, Захар, я видеть тебя не могу! Как после всего ты вообще можешь предлагать мне такое? Я не думаю, просто делаю шаг и рукой шею тонкую сжимаю. Не сильно, но воздух перекрывая. Чтобы понимала, что орать на меня нельзя. Со мной много чего нельзя.

— А кто тебе сказал, что я предлагаю? Кто тебе сказал, что ты вообще, что — то будешь решать?! Ты идешь со мной, ты будешь со мной, ты будешь моей подстилкой, пока я этого хочу. Поняла?! — дергаю ее на себя, вбиваю в тело, шиплю в покрасневшее от гнева лицо. — Иначе наведаюсь в твою деревню, там говорят сестра твоя подрастает.

— Перестань… Я слышу.

— Точно?

— Слышу! — орет она мне в лицо, а я ей пощечину даю.

— Не смей на меня орать при других.

— Но они в отключке! — снова кричит, сжимается, но не получает ответки. Наоборот, я осматриваю тела, которые реально не двигаются. Просто мерно дышат.

— Ты права. Они спят, — дергаю Соню к решеткам и ноги ударом ботинка раздвигаю. — Прогнись. Сильнее.

— Захар, — она хочет повернуться, но я смачно шлепаю по заднице и чувствую, как наконец головка бьется о ширинку, яйца ноют. Соня в тюремной камере. Она. Со мной. В идеальной покорной позе. — Не надо. Давай не здесь.