Книга Клеймо бандита, страница 125 – Любовь Попова

Никто не поверит, что я так легко поверил. Прям тавтология. Все знают меня как ублюдка, и никто не может даже представить, как сильно я верю Соне. Вопрос в том, как сильно она верит мне.

План начал как пазл трансформироваться, но такой шаткий и опасный, что знать о нем должны лишь двое, иначе крах.

— Захар, ты в порядке.

— Замерзла? — смотрю в глаза, а она головой качает.

— С чего бы?

— А я вот замерз.

— Почему?

— Потому что когда чего — то боишься, зад мерзнет. Пойдем под одеяло, — снова подхватываю ее под задницу и несу в спальню, где бросаю на кровать, ложусь рядом и одеялом накрываю.

— Захар, ты меня пугаешь.

— Я сам себя пугаю. Ты у врача была?

— Нет, только анализ сделала. Захар, расскажи, о чем ты думаешь? Как собираешься выйти из всего этого. Если конечно собираешься.

— Думаешь я пиздобол?

— Нет, но в порыве страсти ты многое говоришь… Ну в общем, Того, что в обычное время не скажешь.

— Есть такое. Но тут не то. В общем тебе придется меня сдать.

Соня рядом застывает, поднимается на локте и на меня взирает как на дебила.

— Не смешная шутка.

— А я не смеюсь. Нам нужно с тобой обставить все так, чтобы каждый был уверен, что я не только не поверил в то, что ребенок мой, но избил тебя и изнасиловал. Молчи. Дай сказать. Потом ты позвонишь Зотову и скажешь, что хочешь с ним встретиться. На встрече ты расскажешь схему, что мы проворачиваем с Романовским и Сальниковым. Предоставишь записи с видеокамер. Скажешь, что я тебя держал возле себя насильно.

— Остановись! Как ты себе все это представляешь! Я не смогу!

— А придется! — срываюсь и я! Только так мы сможем выйти из игры.

— Но при этом ты наваришься на своих партнерах, да?

— А ты думала я вдруг стану благородным и честным? Они ублюдки.

— А ты?

— И я! Но на твою беду, залетела ты от меня!

— Но то что ты предлагаешь-настоящий бред! Это нереально!

— Если ты выслушаешь меня и сделаешь все, как я скажу, то все станет ясным и простым.

— Ну хорошо-хорошо, я всем скажу, какое ты чудовище. Даже не совру, заметь! Но как я докажу, что ты меня насиловал и избивал! Никто мне не поверит, если на моем теле не будет ни единого синяка!

— Значит нужно сделать так, чтобы поверили.

Она задышала чаще. Облизала губы так медленно, что член немедленно отреагировал. Встал колом, приподнимая одеяло.

— Наймем гримера?

— Я сам справлюсь, — откидываю одеяло и сверху наваливаюсь, но так, чтобы на живот не давить. Смотрю на него и отчетливо вижу округлость. Сползаю ниже и сгибаю ее ноги в коленях. Она вдруг перестает бояться и улыбается. От ее улыбки поясницу сводит. Сожрать ее целиком хочется.

— Я думала ты будешь играть в гримера, а не в гинеколога.

— Будешь ржать, я еще и проктологом поработаю, — она не выдерживает и улыбается шире, но стоит мне прикоснуться к влажным лепесткам, как лицо меняется. Отлично. Совсем другой разговор. Порочный. Влажный. Вкусный до онемевшего языка.

Ее красивые глаза закатываются. Она пальцами собирает простынь, выгибается в пояснице, пока я активно вылизываю ее соки, кусаю половые губки, пальцами разминаю упругие сиськи. Они и раньше были шикарными, а теперь от них руки оторвать невозможно… Хочется сжать, вот так. Сильно. Чтобы кричала, по голове меня била.

— Захар!

— Больно!

Она распахивает глаза, смотря на то как пальцами расплюснута ее грудь. Моргает пару раз.