Книга Невинная красавица для чудовища, страница 73 – Тина Грей

Выхожу из здания полиции, скидываю я себя пиджак и сажусь в машину.

Капли дождя стекают по лобовому стеклу, в воздухе отчетливо чувствуется запах земли и озона.

Трогаюсь в путь.

Наконец-то пришло время встретиться с теми, кто узнает меня в образе Зверя.

И наконец-то поплатится за все свои грехи.

Александр

— Штанишки уже мокрые? — смеюсь в голос, размахивая ножом-бабочкой у них перед рожами.

Провоцирую.

На самом деле, оба уже давно напрудили — об этом свидетельствует лужа мочи у них под ногами.

Мерзость.

Костяшки пальцев немного побаливают, кажется, я стер в порошок верхний ряд их зубов.

Только вот чей, уже не разберу…

Оба, урода, выглядят так себе.

— Что, сука, — цежу, ударяя по столу, — Думал, я тебя не найду? Думал, должок с тебя не потребую?

— Надещ, надещ, — кряхтит генерал, едва перебирая губами.

А, значит старшему, все-таки, пересчитал зубы.

— Сынок, умоляю, — шепелявит, харкая кровью, — Прости. Убей меня, только сына не трогай…

— Мне похуй на твоего выродка, — выпаливаю с безразличием.

Родион почти потерял сознание.

Слабак.

Когда-то старый генерал посадил меня, молодого пацана, на колени и чиркнул перед моим лицом вот такой же острой бабочкой…

Оставил шрам на щеке, чтобы каждое утро, глядя в зеркало, я вспоминал…

Как он перерезал моей беременной жене горло и бросил бедняжку в пропасть…

— Помнишь, ты мне тоже так сказал? — смотрю ему прямо в глаза, которые едва заметны из-за распухших век, — Что тебе похуй. Так вот и мне теперь похуй.

Бросаю презрительный плевок ему прямо в лицо.

Месть, она всегда такая.

— Что, на жалость давишь, собака? Забыл, кто перед тобой? — наступаю ему на колено, вырывая из его груди вопль, — Помнишь, я тебе обещал, что ты кровью харкать будешь?

Он опускает голову.

— А знаешь, Толь, — впервые обращаюсь к нему по имени, — А мы с Викой ведь из обычной семьи были. Мы же с ней в медицинском учились, помнишь?

Падла молчит, внимательно внемлет каждому моему слову.

А я не знаю почему несу эту чушь, будто словесную плотину прорвало.

Мне казалось, что я обо всем забыл.

Видимо, только казалось.

— Она людей спасать мечтала, — хмыкаю, — Может быть, жену бы твою покойную даже вылечила, понимаешь, Толь? Мечты у девочки были, чистые. Ну, и как мне после этого тебя простить, а?

— Александр Владимирович!

Глава службы безопасности стоит наготове, чтобы исполнить мой приказ.

— Сами или мы? — интересуется мужчина.

Только вот, глядя на разбитые, опухшие от моих кулаков физиономии двух ублюдков — отца и сына, мне не хочется убивать.

Это будет для них слишком просто.

А все дело в том, что мои люди нарыли на них такое, после чего смерть им покажется роскошью.

Я знаю, что грозит им по этой статье.

А засажу я их по одному щелчку пальцев.

Детское, запрещенное видео. Генерал и его дружки, старые пердуны записывали все свои непотребства на камеру, принуждая детей…

Ударяю его по лицу.

— Ублюдок! Ты и Настю…

— Клянусь нет! Мой сын оступился, он ее так любил. Я бы не поступил с ней так. Настя же и мне как дочь…

— Заткнись!

Снова по щеке. Просто, чтобы унизить.

Говорят, что пощечина — самое сильное оскорбление, которое можно нанести человеку.

— Мы все сами сделаем, — кивает служитель закона.

Проходит целая вечность, прежде чем я покидаю участок.