Книга Невинная красавица для чудовища, страница 67 – Тина Грей

— Шалава, — цедит Родион, выбираясь на слабый свет.

И как же раньше я не замечала в нем признаков тирана?

Жестокий. Злой.

Он надвигается на меня как тайфун, протягивает свою руку к моему лицу…

— Не трогай, — извиваюсь на жесткой тахте как змея.

Инстинктивно пытаюсь прикрывать живот, в котором только-только начала зарождаться новая жизнь.

Мой малыш.

Мой беззащитный, невинный ребенок.

Если к моему похищению причастен Зверь, то будь он проклят.

Нет, он не мог.

Зачем ему это?

А если бы хотел, то наказал бы меня сам, не втягивая в это дело моих сестер…

Слезы бегут по щекам без остановки.

А затем хлесткая пощечина обжигает кожу.

Меня ударила сестра. Влепила пощечину, ударила по лицу так сильно, что я ощутила на кончике языка металлический привкус крови.

— За что…

Это же моя сестра. Пусть по отцу, но все же, родная кровь…

Что плохого я ей сделала?

Не было ни одного дня, чтобы я ее не слушала.

Я даже материнской ласки никогда не знала, в отличии от них с Таней.

— За то, что заткнуться не можешь, — выплевывает она со смехом.

— Ничего так, удар, — издевается бывший, — Даже я бы так не смог. А ты жестокая.

Они громко смеются.

Гордея нарочито медленно разминает пальцы, словно готовится к еще одному удару.

Только не по животу.

Происходящее точно нереально.

Такого просто не может быть.

Родион, остановившись у моей “кровати” оглядывает меня с ног до головы.

Сканирует, просверливая дыру глазами в моем теле.

— Разденешь ее? — ухмыляется он, — Я дико соскучился. Все бы отдал, чтобы трахнуть ее хоть разок.

— Ублюдок!!!

Еще одна пощечина. В разы мощнее предыдущей.

Я почти теряю сознание от боли и лютого ужаса, который окутывает мое сознание.

Родион развязывает мои руки, разрезает веревку ножом-бабочкой и швыряет мое полу-дохлое тело на ледяной пол.

Здесь сыро и грязно.

— Еще раз, — шипит он, отрывая меня от пола. Он натягивает мои волосы на затылке в кулак, — Скажешь мне такое, и я тебя живьем закопаю.

И еще один удар по лицу.

Мой звонкий крик эхом отдает по всему помещению.

— Не надо, умоляю…. — пискнув, шепчу я, — Не трогай меня…

— Что-что? Я не слышу, — издевается, держа меня за волосы.

Мне ужасно больно.

В моменте приходит мысль, что, возможно, я умру здесь сегодня.

Да, я точно умру.

Никто меня спасать не станет, ведь Саша ни разу не говорил о том, что любит меня…

Со временем он найдет себе другую, а обо мне все сразу забудут.

Словно меня не существовало никогда.

— Я же любил тебя, — выдыхает Родион, — Обожал. Я и сейчас тебя люблю, а ты… Я одержим тобой, а ты под бандита легла, сука! Как ты посмела меня предать! Как ты посмела бросить меня и выйти замуж за другого!

Словно в замедленной съемке успеваю скрыть живот ладонью и удар Родиона проходятся по моим рукам…

Я больше не слышу своих криков.

Сворачиваюсь в клубочек на сырой земле, рыдая и моля о пощаде.

Он из-за ревности решил меня похитить и забить до смерти?

— Не надо, — кряхтит Гордея, — Залетела она. Тебе охота потом всю эту грязь убирать?

Откуда она знает?

Я содрогаюсь от холода и боли, вслушиваясь в каждое ее слово.

Гордея швыряет на пол мой тест на беременность, а затем, говорит:

— Прятать надо лучше.

Лицо Родиона мрачнеет мгновенно.

Эмоции сменяют друг друга: от удивления, растерянности и шока до лютой ярости.