Книга Невинная красавица для чудовища, страница 60 – Тина Грей

Если бы не отец Виктории, полковник, ныне в отставке, в дела которого влезла моя наивная жена…

Боялась за отца. Вечно его оберегала.

Но в земле, к сожалению, сейчас она и мой сын.

А не он.

— Что ты за цирк устроил? — звучит хриплый голос по телефону, — Разве ты не обещал мне?

Полковник недоволен — слышу хруст, как от ярости сжимаются его пальцы в кулаки.

Против меня он пойти не сможет, но свое мнение выразить я ему позволяю.

— Я что, должен отчитываться перед тобой?

— Александр!

— Не лезь туда, куда тебя не просят, — отрезаю грубо, — Анастасия живет и будет жить в моем доме.

Чувствую, как тяжело он дышит по ту сторону.

Проблемы с легкими.

А мне плевать.

— А моя дочка? — повторяет он, надавливая на мое чувство вины, — Разве она недостойна была жить? Разве ты не собирался прирезать Воронцовскую подстилку? А теперь женой ее решил сделать. Да еще и на всю публику "новость" объявил. Да если бы не я…

— Ее жизнь принадлежит мне, тебе понятно?

А значит, что ее никто, кроме меня, не тронет.

Воцаряется секундная тишина.

— Да как ты смеешь…

Ублюдок.

Горько смеюсь и бросаю трубку, не дав ему договорить.

Мне нужно закурить. Желательно много, чтобы прийти в себя, или же наоборот, забыться.

Память бы отшибло насовсем, возможно, стало бы легче.

Со всех сторон я поступаю как ублюдок, но…

Если нужно что-то хорошо спрятать — лучше всего держать это на виду.

Так я и поступаю.

— Саша! — словно по ту сторону сознания звучит мелодичный голосок.

Непоседливая.

Добрая.

Многогранная.

Живая.

Настя удивительная девушка, и осознание того, что меня к ней влечет, раздражает еще сильнее.

Девушка подбегает ко мне сзади, потянувшись на носочках, утыкается лицом мне в спину.

— Прости, — ее секундный порыв сменяется отторжением и… страхом.

Разворачиваюсь, чтобы посмотреть на маленького ангела, что завелся в моем доме, но Настя понимает все по-своему.

— Я просто… — делает шаг назад, — Поблагодарить тебя хотела. За телефон.

Ее щеки розовеют.

— Я с сестрами говорила, — отчитывается она, покусывая свои манящие, алые губки.

Поцеловать их хочу.

Тяну ее на себя, подхватывая за талию.

Красивая такая, охренеть можно.

Смотрит на меня, глазами хлопая.

Бездонными, в которых я медленно тону.

Наглая чуть-чуть.

Нет, еще какая наглая: мелкий ураган, который сам не в курсе, как способен снести все на своем пути.

И у меня крыша едет, когда она рядом.

А пахнет от нее как…

Приподнимаю от пола, движения у меня резкие, я знаю, что грубо получается, но девушка всегда трепещет.

— И что сестры говорят, — откликаюсь как-то плотоядно.

Сам не понимаю, что со мной.

Еще со вчера, когда при всех ее невестой назвал.

Надышаться ею не могу. Хрупкая и нежная, как цветочек.

Стыдно мне за все плохое, что она пережила по моей вине.

— Они нас с тобой завтра на ужин семейный приглашают, — хихикает она, а затем резко замолкает, — То есть… Я сама поеду, если ты не против, конечно…

Против я еще как. Не хочу ее никуда отпускать.

— Ой, я знаю, что мне нельзя. Извини, я зря сказала…

— Поезжай, — цежу сквозь зубы, — Мои люди тебя отвезут.

Ее красивые губки расплываются в широкой улыбке.

Девушка виснет на мне, обнимает за шею.

— Люблю тебя, — шепчет она тихо-тихо.

* * *

Просыпаюсь от стойкого аромата кофе. Открываю глаза и вижу хрупкую фигуру своей девочки в шелковом пеньюаре — Настя кружит над подносом у комода.