Книга Старший брат моего парня. Соблазню и уведу, страница 38 – Ана Эспехо

— Адам... — лишь шевелю губами, не слыша собственного голоса.

Срываюсь с места и на дрожащих ногах выбегаю из кабинета.

Перед глазами мелькает смазанная картина жестокого избиения. Не сразу понимаю и узнаю... поганого урода, домогавшегося меня.

Адам хорошенько избивает Петя, чья мерзкая рожа превращается в сплошное месиво.

— Ева! Уйди отсюда! — командует Вольтов, и его голос звенит у меня в ушах колокольным звоном.

— Нет! — не свожу глаз с человека, которому доверила свои проблемы. Открыла свое сердце.

И сейчас я хочу видеть отчетливо и ясно его боль и страдания!

Адам впечатывает урода в бетонную стену и держит за горло.

— Я тебя, сука, убью! За неё! — рычит в его кровоточащие губы и со всей силы наносит правый хук. Петя сползает по стенке и харкает кровью на пол.

Чувствую себя мерзко и одновременно возрождающейся из боли, что этот подонок причинил меня.

Адам ещё не видел отметину от удара ремнем на моем животе...

— Вольт! — футбольная команда спешит на помощь своему капитану, заполняя собой небольшое пространство университетского коридора. — Что случилось? — смотрят на валяющегося урода на полу.

— Воспитательный процесс, парни! — Адам клацает зубами. — Объясните ему популярно, с каким уважением нужно относиться к девушкам... — Вольтов обводит взглядом свою команду. Не знаю, что отражается сейчас в его красивых глазах, но парни по струночке выпрямляется. И за гриву поднимают Петю на ноги.

— Мы поняли, Вольт! — отвечает кто-то из команды, и мой насильник теряется в толпе. Среди парней. А я внезапно ощущаю вселенскую усталость. Слабость. Желание сбежать. Испариться.

Пока Адам занят местью во имя меня, я на всех парах бегу прочь из университета. Вылетаю на улицу и слетаю по ступенькам. Даже не сразу понимаю, что на улице проливной дождь, и я хлюпаю по лужам. Бегу вдоль машин на стоянке. От проливного дождя жалкий клочок ткани платья мерзко прилипает к телу. Волосы насквозь мокрые. Несколько раз оступаюсь и падаю на асфальт, взрываясь криком отчаяния и боли. Меня колотит от лютого холода. И страшного понимания, что могло случиться непоправимое.

По мокрому асфальту отползаю к первой попавшейся машине и вжимаюсь спиной в капот. Сижу под ливневым дождём и плачу. Позволяю слезам затопить меня, как дождевой воде. Тушь явно размазывается и течёт по щекам чёрными дорожками.

— Ева? — от голоса бывшего вздрагиваю и возвожу на него взгляд. Часто моргаю, надеясь, что он мне мерещится. — Что случилось? Ты почему сидишь под дождём? — протягивает руки, чтобы помочь. А я шарахаюсь. Как побитая собачонка, перебираюсь на четвереньках по лужам и поднимаюсь на ноги.

— Не подходи ко мне! — от холода зуб на зуб не попадает. Рядом с Пашей в миллион раз холоднее, чем под проливным дождём.

— Ева, ты чего? — он смахивает ладонью капли воды и выжимает волосы.

— Как ты мог со мной так поступить? — дрожу сильнее на эмоциях и от страха услышать чистосердечное признание этого прогнившего человека, для которого я нашла место в своём сердце.

— Петька все-таки проболтался, — лениво хмыкает, убивая во мне остатки жалкой веры. В глубине души я до последнего надеялась, что это ложь.

— И ты так просто об этом говоришь? — слизываю с губ капли слез, перемешавшиеся с дождём.

— Ты изменяла мне с моим братом! — орёт под раскат грома, и меня содрогает.