Книга Старший брат моего парня. Соблазню и уведу, страница 2 – Ана Эспехо

— Мельком? — Адам с ехидством передразнивает мой тон. — Ты во мне дыру прожгла, Ева! — хватает меня за локоть и резко разворачивает к себе спиной. Врезает в свою грудь с такой силой, что я вскрикиваю.

Нельзя! Мне нельзя прикасаться к парню! К его горячей коже!

Это меня сломает и окончательно разрушит!

Но лопатками я ощущаю вибрации. Это сердце Вольтова работает на запредельной скорости. Он дышит мне в затылок, и сумасшедшие мурашки сводят поясницу.

А потом я чувствую касание его шероховатых пальцев под моими шортиками. Ткань на попке топорщится, и Адам лезет под неё пальцем. Восторженно ахаю, пока парень медленно оглаживает мою ягодичку и убеждается.

— Ты что, птенчик, без нижнего белья спишь? — коварно шепчет на ухо. И толкается пальцем дальше, продолжая просто гладить. Нежно и невесомо. Моя попочка вся в мурашках.

— Как это Пашка тебе позволяет? — издевается над нами обоими.

Вольтов знает брата лучше всех. И они два совершенно разных человека.

Если Паша милый и обаятельный джентльмен, то Адам действительно покинул эдемовский сад, чтобы искусить и соблазнить всех девушек на свете.

— Перестань, пожалуйста, Адам, — слабо и неубедительно прошу его остановиться.

В ответ на мою просьбу Вольтов на месте меня разворачивает и загоняет в угол. Облизывается и пальцами касается моих торчащих сосков через шелковый топик. Одна лямка слетает, и я чувствую себя почти обнаженной перед Адамом.

— Что ты делаешь? — с ужасом и вожделением смотрю в глаза парня. Там лишь тьма. Глубокая и непроглядная. Но стоит Адаму продолжить ласкать мои твердые сосочки через ткань, я вижу поразительный блеск во мраке его взгляда.

— Сам не знаю, — отвечает, еле шевеля губами. И левую лямку топика приспускает ещё ниже. Костяшками гладит нежную кожу. И оголяет грудь. Меня всю скручивает, когда Адам облизывает два пальца, оставляя на подушечках обильно слюну, и мажет по сосочку.

— Боже... — выдыхаю с отчаянием, хватаясь за края столешницы.

И даже резкий телефонный звонок не помогает нам вырваться из-под купола странного наваждения.

— Привет, братан, — легко отвечает Адам и с улыбочкой дьявола ставит звонок на громкую связь.

— Ева проснулась? — лыблюсь на вопрос младшенького и языком провожу по одиноко-страдающему сосочку девчонки. Она почти взвизгивает, но вовремя сдерживается.

— Уже давно! Она в ярости, братан! — добродушно насмехаюсь над перекошенной мордашкой птенчика. И рывком сдергиваю её топик, сползающий ей на талию.

Сука!

Мягкие, молочные сиськи обсыпаны мельчайшими мурашками, и я слюной захлебываюсь. Языком жадно облизываю роскошные половинки, чувствуя эти колкие мураши.

Ева вскользь пальчиками проводит по моим волосам. Блять, приятно!

— Попробуй её, пожалуйста, успокоить! — Пашка умоляюще просит.

— Да без проблем, братан, — исподлобья стреляю шальным взглядом в своего страдающего птенчика. Жмусь губами к ее ушку и тихо шепчу:

— Любая девчонка после сосания и ласк сосков становится как шёлковая, — с губ у меня капает слюна и стекает по ложбинке.

— Я. Не. Любая. — Шипит на меня гадюкой и с остервенением вжимает моё лицо в свои сиськи.

Сука! Вот это я понимаю доброе утро!

— Я постараюсь, но не обещаю, — звучу глухо, бухча Еве прямо в солнечное сплетение. — Мозгов у тебя вроде много, а предупредить свою девушку, что уедешь без неё, не хватило, — бесшумно всасываю в рот левый сосок и посасываю, пока слюна изо рта капать не начнет.