Книга Как они её делили, страница 68 – Диана Рымарь

— Хватит! — взрываюсь я, и торможу лишь потому, что Настя вздрагивает. — Я не буду с тобой говорить об отце. Мне от него ничего не нужно, так и передай! Своего ребенка сам выращу. До свидания, мама…

— Артур подожди! — В голосе матери паника. — Я несколько лет деньги копила… На свадьбу вам с Арамом. Вот подумала…

Деньги. Конечно, деньги.

Все у них решается деньгами.

Не можешь договориться — дай денег. Проблемы в семье — засыпь деньгами.

Что она мне сейчас предложит? Деньги, чтоб домой вернулся? Охренительное предложение…

— Вот Араму на свадьбу и подари, — говорю строго.

Он же у них теперь любимчик. Когда Настя его типа выбрала, все обрадовались. А как выяснилось, что беременна от меня, чуть не сожрали нас оптом.

Не прощу!

— Так он еще неизвестно когда женится, — тараторит мама, — а вам сейчас нужно. Давай встретимся, я тебе отдам. Посидим, пообщаемся с тобой, с Настей…

Голос умоляющий, на какую-то секунду мне даже жалко ее становится. Но не ведусь.

— Я сказал — нет! — отрезаю.

— Но почему нет? — возмущается она. — Что я плохого предлагаю, я ведь просто хочу помочь…

— Мне не нужны ваши деньги! Так отцу и передай! Я без его подачек справлюсь.

Мать не успокаивается:

— Я же говорю, это я копи…

Кладу трубку.

От злости аж руки дрожат.

Тишина на кухне оглушающая.

Слышно только, как гудит холодильник да где-то капает кран.

— Зачем ты так строго с ней? Она же по-хорошему… — Настя смотрит на меня с упреком.

И это добивает окончательно.

Еще вчера я матери с отцом верил, как себе. А сегодня они мне будто неродные. Никакого доверия не осталось. Кажется, предать могут в любой момент, хотя раньше я бы любому дал в морду, если бы такое предположили.

Мама — святыня, отец — по умолчанию уважаемый человек…

Были.

После вчерашнего я в них конкретно разочарован. В них и в брате. И вообще в людях… Во всех, кроме Насти.

— А они как делают с отцом, нормально по-твоему? — подскакиваю с места и громко возмущаюсь перед женой. — Подарить машину и забрать… Так бы и сказали, что машина у тебя ровно до момента, пока ходишь по струнке? Я думал, они у меня любящие, понимающие. А они тебя на аборт… Да я никого из них близко к тебе не подпущу!

Говорю все это и вижу, как Настя ежится.

Тут же кусаю себя за язык, про аборт не надо было. Больная тема.

Протягиваю к ней руки:

— Котенок, иди ко мне.

Она встает с табуретки, подходит. Обнимаю ее, прижимаю к себе. Такая маленькая, хрупкая, трогательная.

— Все будет хорошо, — шепчу в ее волосы. — Я обещаю. Мы справимся без них. Я найду работу, буду содержать нас. Ты только не бойся, ладно?

Глажу ее спину, плечи. Чувствую, как она постепенно расслабляется.

— Я никого не подпущу к тебе. Никого. Ни отца, ни мать. Только мы с тобой и наш малыш.

Говорю это и понимаю — боюсь.

Меня конкретно так бодрит идея, что могу, вообще-то, и не справиться. Что деньги кончатся, а работы не будет. Что придется ползти к родителям на коленях.

Но Настя не должна этого знать.

Как ни удивительно, духовка в новой старой квартире оказалась рабочая.

Настя даже печет в ней шарлотку. Как оказалось, на этот десерт почти ни хрена не надо.

— Только яблоки, мука, яйца, сахар и немного масла, — объяснила мне Настя, стоя у плиты в моей черной футболке, которая на ней смотрится, как платье. — Все смешиваешь, заливаешь яблоки, и в духовку.