Книга Как они её делили, страница 120 – Диана Рымарь

— А можно мне тоже квартиру? — неожиданно подает голос Арам, и в его тоне слышится притворная обида. — А то им квартиру подарили, а мне ничего.

— Женись сначала, молокосос, — отвечает отец с усмешкой. — Потом поговорим о квартире.

— Так я это… — Арам почесывает затылок. — Если задаться целью… Девчонок полно желающих.

— Э, нет, — качает головой Мигран Аветович. — Второпях не надо. Семья — это серьезно, тут нужно вдумчиво выбирать. А насчет квартиры… ладно, решим этот вопрос, раз уже созрел.

За столом снова воцаряется теплая, семейная атмосфера. Мы едим, разговариваем, смеемся. Маленькая Анаит засыпает прямо на руках у Ульяны Владимировны, а бутуз Мигран-младший, сын сестры Артура, начинает капризничать — устал, хочет домой.

— Пора нам, — говорит Ульяна Владимировна, поглядывая на часы. — Детей давно пора укладывать спать.

Все дружно начинают собираться. В прихожей становится тесно — взрослые натягивают куртки, обувают детей.

— До свидания, дорогие, — целует меня в щеку бабушка Артура. — Береги себя и малышей.

— Завтра ключи привезу, — говорит Мигран Аветович, пожимая руку сыну. — И документы отдам.

Ульяна Владимировна долго обнимает меня на прощание.

— Если что-то нужно, сразу звони, — шепчет она. — Не стесняйся.

Почти все уходят, и в квартире становится тихо. Только Арам задерживается в прихожей.

— Па, пять минут, с ребятами поговорю, — просит он отца.

Мигран Аветович понимающе кивает и уходит, тихонько прикрыв за собой дверь.

Арам поворачивается к нам. На лице у него серьезное, сосредоточенное выражение.

— Я только один вопрос Насте задам, и мы закроем тему с выбором раз и навсегда, — говорит он тихо.

— Ну давай, спрашивай. — Артур снова напрягается, принимает защитную позу. Ему явно не нравится направление разговора.

Взгляд Арама упирается в меня, и я вижу в его глазах боль. Не впервые вижу, но сейчас она выделяется особенно остро.

— Настя, — говорит он медленно, словно каждое слово дается с трудом. — Почему Артур, а не я? Просто дай мне хоть какое-то объяснение, потому что я себе всю голову сломал… Только об этом и думал последние месяцы. Мы ведь с ним практически один в один — близнецы. Чем я хуже?

В его голосе столько искреннего недоумения, что сердце сжимается от жалости.

— Ты сказал, один вопрос, — напоминает Артур, но не грубо, а скорее устало.

— Я отвечу, — говорю, поворачиваясь к мужу. — Можно?

Артур кивает, хотя в его глазах читается настороженность.

Я вижу, как напряжен Арам — он сжимает и разжимает кулаки, дышит неровно. Этот разговор очень важен для него, возможно, один из самых важных в жизни.

Стараюсь говорить как можно мягче, не желая причинить ему еще больше боли:

— Ты ничем не хуже, Арам. Ты замечательный — добрый, надежный. Просто ты другой… И вы с Артуром совсем не один в один, что бы ни говорило отражение в зеркале.

Я подхожу к мужу, нежно поглаживаю крошечное родимое пятнышко на его правом виске — то самое, которое делает его неповторимым для меня.

— Дело в родимом пятне, что ли? — с горькой усмешкой спрашивает Арам.

— Конечно же, нет, — качаю головой. — Просто я его люблю — его ауру, энергетику, то, какой он есть. Вы внешне похожи, да, но внутренне совершенно разные люди. Он — мой, а ты… — я ищу правильные слова, — ты обязательно встретишь свою единственную девушку. Ту, которая полюбит именно тебя, а не будет мучиться выбором между вами.