Книга Тебя одну, страница 43 – Елена Тодорова

— Принято, Дмитрий Эдуардович.

Фары пронзают темноту, вырывая куски дороги, которую, если по чесноку, не вижу. Все на автомате: подсознание помнит, а сознание другим занято. Внутри еще колотит. Душа по-прежнему воет. Сердце все так же агрессивно гасит. Позвоночник продолжает выкручивать. Зубы реже, но все же достаточно часто скрипят, стирая, к чертям, эмаль.

Ветер с дождем, бесконечное мелькание дворников, огни встречных машин, орущая на весь салон музыка… А у меня в башке снова и снова воспроизводится запись нашего со Шмидт разговора. Каждое ее слово — как штырь между ребер. Не выдернуть.

Стрелка спидометра упрямо лезет вверх, но вместо того, чтобы гасить ярость, скорость только подливает масла в огонь. Чем быстрее лечу, тем громче внутри этот адский оркестр. Но я все равно продолжаю давить, как одержимый, испытывая потребность топить без тормозов, пока не закончится бенз.

Учитывая мое нежелание кого-либо видеть, это случается слишком быстро.

Через две сотни километров тачка дергается, и мотор глохнет. Прямо посреди трасы.

Ненавистная тишина, поглощая все звуки, бьет по мозгам. Даже ебучий дождь притормаживает, уступая место моей ярости. Чувствую резкий приход, словно реально слетаю с катушек. Кажется, если прямо сейчас не кричать, не рвать, не бить — просто взорвусь. Но я вспоминаю все, что уже пережил, и, сука, в статике терплю этот гремящий ад.

Проходит около часа, прежде чем я ощущаю, что перегорел. Изойди я снова на говно, нечего даже вывернуть — внутри пустота.

Глянув на часы, набираю Тоху.

— Семь утра, Люцифер. Какого члена тебе не спится? — сонно бомбит он в трубку.

— Точку тебе скину, сможешь бенз привезти?

— Да ты прям реально охренел, — тянет, зевая, как кашалот. — Что ты всю ночь делал, чтобы закончилось топливо? Я думал, у тебя ебать какой голодняк, а ты, походу, даже не приступил.

Зная его безалаберное отношение к сексу, понимаю, что это гребаное замечание сделано без всякого умысла, но мои натянутые как струна нервы все равно трещат, как проводка под напряжением. Трещат и вибрируют.

— Сможешь? — резко возвращаю его к сути дела, добавляя в интонации нажим и громкость.

— Ты о чем, бля? У меня тут справа — сиська, слева — сиська… Я, мать твою, рассчитывал на доброе утро, а вместо этого должен тащиться хер пойми куда… Смогу, конечно! Ща, только кофе залью в систему.

— Ты бы еще в джакузи залез, — хриплю я, полосуя взглядом серое небо. — Дуй быстрее. Пойло можно и на заправке взять — чай, не барин. К слову, угощаю. Будешь рассчитываться за бенз, впихни в чек свой кофе.

— Так и скажи, что соскучился, урод, — бухтит Тоха. По интонациям улавливаю, что в этот момент встает с кровати. — Дождаться меня не можешь.

— Жить без тебя не могу, хули.

Зевающее рыло к этому времени, судя по звукам, добирается к унитазу.

— На связи, — бормочет между ссаниной.

— На связи.

Несмотря на расстояние в двести километров, Шатохин на удивление шустро добирается. Громыхание его Гелика доносится до меня раньше, чем я успеваю заметить эту агрессивную махину в зеркале.

Паркуется Тоха с заносом, будто вышел на спецоперацию.

Из тачки вываливается с лицом, на котором отпечатаны остатки утреннего сна, выражение легкого ахуя и слепок неубиваемой жажды кайфа.

— Я, бля, понимаю, что у тебя мозг с пробегом в пять миллионов, но, сука… Хуясе тебя занесло!