Книга Тебя одну, страница 204 – Елена Тодорова

— Зандер в курсе, что такое сало, — пыхтит, подбирая юбки.

Я смеюсь, поражаясь тому, как похожа сейчас на мать, хотя чертами моя копия.

— Значит, с сальтисоном знакомь.

— Папа… — растягивает, собираясь что-то добавить.

Но я, задав ускорение, провожаю дочь к толпе.

— Зандер, — улыбаюсь зятю, который под влиянием того же Тохи уже что-то пробует. — Как тебе кровянка?

— Необычно, — выдавливает, тщательно подбирая слова. — Острая… И сладкая…

— Ты запивай, запивай, — советую, похлопывая по плечу. — Водка гасит все.

— Па-а-ап…

Постукиваю по циферблату часов и акцентирую:

— Программа.

Еще один поцелуй в лоб, и отхожу. Якобы по делам. Снова суету навожу — на этот раз решаю с фейерверками.

Только возвращаюсь и встаю рядом с Лией, приглушается свет. На экране у танцевальной площадки начинают мелькать кадры из детства молодоженов.

Проматывается большой кусок нашей с Лией жизни.

Я вижу свою Арету очаровательным младенцем, потешным несмышленышем, любознательным дитем, экспрессивным подростком, юной девушкой… Вижу себя молодым, заплетающим ей косы, создающим виртуозные хвосты, танцующим с ней, катающим на велосипеде, дурачащимся, бегущим... Неужели все это позади? Вижу, как мой ребенок смеется, просит помощи, ждет поддержки, ходит за мной по предприятию… Он же у нас сначала вместо сада был, а потом — вместо летнего лагеря… Как теперь?.. Мне и на работу тяжело ходить будет.

Кажется, только вчера держал Арету на руках, успокаивал ночью, а сейчас… Сейчас она сама все понимает, принимает решения и спит с Зандером. Смогу ли я обнимать дочь, когда захочу? Нет. Бесконечные игры, прогулки, моменты, когда я был ее миром, становятся историей. Историей, которую мне хочется прожить заново. Но она уходит. Ускользает, как ветер.

Вот он момент, когда содрогается душа, перехватывает горло, заканчивается кислород, бегут мурашки и предает мимика.

Как спать, зная, что одной четвертины сердца больше нет в доме? Как спокойно идти по жизни, когда часть тебя больше не рядом, не просится на руки, не заполняет каждый уголок комнаты своим звонким смехом и громким «папа»?

Я понимаю, Арета больше не маленькая. Но когда все изменилось?

Фиалка откровенно плачет. Я сам с трудом держусь. Прижимая ее к себе, пытаюсь залепить те дыры, что в нас двоих образовались.

И Чара, и Бойка, и даже максималист Тоха утверждают, что со временем станет легче. Но пока раны свежие, как с ними жить? У Прокурора весь комплект на месте — счастливейший человек. Первый раз так глубоко и искренне завидую.

На экране появляются кадры самых ранних выступлений Ареты на соревнованиях по художественной гимнастике. Гибкость, походка, грация, но главная фишка — запал. С первого шага плавит до дрожи.

Она ведь тоже боец. Я должен верить в ее выбор. Зандер не может быть плохим парнем.

— Ну и чего ты плачешь? — выдыхаю Фиалке на ухо, приглушая голос настолько, чтобы не срывался слишком явно. Дыхания перманентно не хватает. В груди все, на хрен, стянуто. — Мы мечтали увидеть, как вырастут наши дети, помнишь? Мечты сбываются. Первый пошел.

— Помню… Но это сложно принять…

— Таков ход жизни.

Хрипло смеюсь, когда нас с Лией окружают понимающие, что мы сейчас чувствуем, друзья. Бойко, Чарушины, Шатохины, Георгиевы сходятся вокруг и, цепляясь друг за друга, обнимают.