Книга Тебя одну, страница 124 – Елена Тодорова

Он не теряется. Не ищет поддержки. Не ждет, пока кто-то обозначит его роль. Он сам берет пространство, как будто это его естественное право.

И в этот момент я понимаю — он действительно Фильфиневич.

Точно так же, как Дима, который в этом зале будто бы сливается с воздухом. Точно так же, как их отец, чье присутствие ощущается даже без слов.

И точно так же, как я, которая черт знает как, но принадлежит этому роду подспудно.

Катерина Ивановна, скользя по нам с Елизаром взглядом, суматошно моргает. Я бы предположила, что у нее защемило какой-то нерв, и попросила бы вызвать скорую, но благо, вскоре это прекращается. Она не говорит ни слова и не предпринимает никаких действий. К моему удивлению, слегка приподнимает губы в улыбке.

Не знаю, прикол это, издевка или, может, новый приступ? Но, как щедрый человек, отвечаю ей тем же. Не убудет.

Эдуард Дмитриевич, тем временем, встречает старшего сына объятиями.

— Дмитрий, — произносит с таким влиянием, будто озвучивает будущее.

И жестом приглашает к микрофону.

Останавливаясь у трибуны, Дима на мгновение замирает, чтобы окинуть взглядом весь зал.

— Я мог бы сказать, что горжусь тем, что мы добились. Но мне кажется, «гордость» — слишком ограниченное чувство, — задерживая паузу, позволяет сказанному осесть в воздухе. — Для меня этот момент не о победе. Он о тех людях, которые не просто работали от звонка до звонка, а жили конкретной целью, — проводит взглядом по залу. — О тех, кто, как и я, понимает, что металл — это не просто материал. Это характер. Это сила. Это то, что проверяет на прочность всех нас.

После гула одобрения в зале звучат бурные аплодисменты.

Я улыбаюсь такой реакции. А Дима, сохраняя внешнюю невозмутимость, вдруг бросает в мою сторону быстрый взгляд. Вроде и не задерживается надолго, но пары секунд достаточно, чтобы внутри меня что-то вспыхнуло.

— И сегодня, — продолжает, обращая внимание снова в зал, — я хочу поблагодарить каждого, кто вложил в это дело свое время, свои знания, свои силы, свою волю и свои идеи. Потому что без вас мы не были бы здесь.

Слегка наклоняя голову, Дима тем самым выражает свое уважение всем причастным. А после, задолго до того как стихают овации, отходит в сторону.

К трибуне шагает Эдуард Дмитриевич, и зал снова замирает в ожидании.

— Сегодняшний вечер — не только про успех нашей компании. Кроме этого, для нас, он про объединение семьи. Про наше наследие. Спасибо ребятам, что взвалили на себя эту ответственность, — последнюю фразу, судя по тону и короткому смешку, задвигает как шутку. А потом… Эдуард Дмитриевич поворачивается к Елизару: — Думаю, что нам стоит услышать не только моего старшего сына, — заявляет с улыбкой. Одновременно с этим в руках парня оказывается принесенный ведущим микрофон. — Елизар, ждем твое слово.

Мой желудок уходит в пятки.

И хоть это решение его отца, я наклоняюсь, чтобы напомнить:

— Если что, ты не обязан.

И… Черт… Благодаря близкому расположению динамика мой шепот разносится по всему пространству.

Гулкая тишина. Секунда, две… Взрыв хохота.

Я даже не успеваю осознать, откуда приходит первый смех.

От Димы? От тех самых «своих»? Или все же от Эдуарда Дмитриевича? А может, от всех вместе? А за ними уж весь зал покатывается.

— Конечно, не обязан, — весело поддерживает меня самый главный Фильфиневич. И с непонятной гордостью вдруг представляет меня гостям: — Моя будущая невестка — Амелия. Главный борец за свободу и честность в нашей семье.