Книга Между стрoк, страница 87 – Оливия Хейл

Эйден рядом со мной напрягается.

— Я здесь на несколько месяцев, чтобы поработать над мемуарами Эйдена, — говорю я. — Мне нужно собрать необходимый материал и посмотреть места, которые его сформировали.

Калеб кивает.

— Он дает тебе свободное время?

— Она довольно сильно занята, — отвечает за меня Эйден.

Он откидывается назад так, что его плечо слегка касается моего.

— Я сама устанавливаю свой график, — протестую я. — Кроме того, ты много работаешь, так что у меня остается достаточно времени для отдыха.

Калеб улыбается.

— Это хорошо. Не хотелось бы, чтобы ты упустила возможность посмотреть город.

— Я показал ей город, — говорит Эйден.

Его голос звучит немного грубо, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он берет свой бокал и выпивает половину.

Остаток ужина мы проводим, ведя два параллельных разговора — Нора общается с Эйденом, а я — с Калебом. Иногда наши беседы пересекаются, но чаще всего мы говорим о разных вещах.

Я стараюсь поговорить с Калебом об Эйдене. Рассказать младшему Стоуну о том, что я заметила в Эйдене, живя рядом с ним. О его трудолюбии и справедливости по отношению к тем, с кем он работает. Краем уха я слышу, как Нора и Эйден обсуждают похожие темы. Это типичная деловая встреча перед началом потенциальных переговоров, замаскированная под приятный ужин.

Эйден берет на себя оплату счета. Он настаивает, и, как партнер по фехтованию, уклоняющийся от дуэли, Нора наклоняет голову и соглашается.

— Очень любезно с твоей стороны, — говорит она.

Деньги не имеют значения для обеих сторон. Все они богаты, и, если Эйден добьется своего в этой сделке, Калеб и Нора превратятся из состоятельных миллионеров в почти миллиардеров.

— Шарлотта, — повторяет она.

В ее тоне слышится доброта, но глаза... они по-прежнему такие же проницательные, как и раньше. Интересно, падает ли она в постель от усталости, когда приходит домой. Снимает дорогой роскошный костюм, смывает макияж, сбрасывая с себя фасад уверенности. Или, может быть, это ее сущность — всех и все вокруг анализировать.

Я очень ее уважаю, понимаю я.

— Эйден упомянул, что вы также работаете над своей собственной книгой. О чем она будет?

Вдруг три пары глаз устремляются на меня. Я хочу пнуть Эйдена под столом.

Вместо этого я прочищаю горло.

— Еще рано говорить. У меня есть несколько идей, но... я думаю, что хотела бы исследовать взаимосвязь между СМИ и концепцией «пятнадцати минут славы». Что происходит с этими людьми, понимаете? После того, как их время истекает? И как их истории используются СМИ для продвижения всевозможных нарративов, которые могут, мягко говоря, не соответствовать действительности.

Я машу рукой.

— Извините, все это звучит довольно расплывчато. Но помните ту девушку, которую интервьюировали несколько лет назад, после урагана?

— Конечно, — говорит Калеб. — Девушка с бананом.

— Да, именно. Она сказала одну забавную, нелепую фразу в новостном репортаже, а потом СМИ превратили ее в символ нежелания целого соседского сообщества эвакуироваться.

— Я помню это, — задумчиво говорит Нора. — Тебе стоит поговорить с такими людьми для своей книги. Узнать их истории о том, что происходит с ними после пятнадцати минут славы.

— Да, хорошая идея. Если, конечно, они согласятся со мной поговорить.