Книга Между стрoк, страница 78 – Оливия Хейл

Он качает головой, на губах улыбка.

— Что значит «не нужно»?

Он допивает последний глоток вина.

— Ты невероятно богат, — говорю я. — Ты можешь завтра уйти на пенсию и провести остаток своих дней, занимаясь тем, что тебе нравится. Например, проводить время на природе, заниматься серфингом, ходить в походы, путешествовать... Я видела книги по истории, которые ты хранишь в книжных шкафах внизу. Ты можешь изучать их сколько душе угодно.

— И жить беззаботной жизнью, — говорит он.

— Да. Многие люди, имей они твои возможности, так и поступили бы. Так скажи мне. Почему же ты вместо этого так усердно работаешь? Почему ты пытался спасти «Титан Медиа» все эти годы? Почему ты просто не продал компанию или не дал ей обанкротиться?

Он снова качает головой.

— В течение года мою фамилию ежедневно валяли в грязи, мою сестру преследовали папарацци, мою мать вынудили бросить ту жизнь, которую она строила десятилетиями, тысячи моих сотрудников могли в любой момент стать безработными... И ты предлагаешь мне уйти на пенсию, читать книги и ходить в походы?

Вот он. Я подозревала такой ответ. Но он прозвучал более решительно, чем я ожидала.

— Я не думала об этом в таком ключе, — осторожно говорю я.

— Я так усердно работаю, потому что у меня нет другого выбора, — бормочет он и ставит бокал на кофейный столик. — Мой отец позаботился об этом.

— Ты злишься на него за это.

Сейчас мы ближе, чем когда-либо до этого, подошли к разговору об его отце. Глаза Эйдена темнеют.

— А ты бы на моем месте не злилась?

— Речь не обо мне.

— Тогда давай поговорим о тебе.

Он обнимает спинку дивана рукой, и его ладонь оказывается рядом с моей.

— Ты думала о той ночи, когда мы спали вместе?

Шарлотта

Я отворачиваюсь, чувствуя, как жар разливается по моим венам. Это единственное, о чем я стараюсь не думать, когда нахожусь рядом с ним. Но ответ явно читается на моем лице. Я чувствую, как моя кожа горит.

— Я так и думал, — бормочет он. — Вчера я поцеловал тебя, чтобы скрыть от посторонних глаз.

Я снова смотрю ему в глаза.

— Да. Ты это сделал. Спасибо, что помог мне.

— Не благодари меня за это, Хаос.

— Почему?

Он наклоняется вперед и перемещается на диване, сокращая расстояние между нами.

— Потому что я хотел этого. Потому что я хотел поцеловать тебя каждый день с тех пор, как ты переехала сюда.

Я смачиваю губы. Они кажутся сухими, как будто я не пила последние полчаса.

— О.

— Я думал, это было очевидно, Хаос.

Теперь он ближе, его крупное тело растянулось рядом со мной, его рубашка с пуговицами непристойно смята и расстегнута. Густая прядь его черных волос выбивается из прически и падает на массивный лоб.

— Мой вопрос, Шарлотта. Он довольно прост. Ты тоже хочешь меня?

У меня кружится голова, и я не уверена, из-за вина это или из-за Эйдена.

— Я не должна хотеть тебя.

Это самое честное, что я сказала за весь вечер.

— Скажи мне, что ты не думала о той ночи, которую мы провели вместе, — говорит он низким голосом. — Скажи, что это ничего не значило для тебя. Что ты не переживала это снова и снова, не жаждала это повторить. Скажи, что ты не хочешь меня. Что я единственный, кто это чувствует.

Воздух в комнате слишком разреженный, температура слишком высокая. Он нарушает дистанцию, которую мы установили. Мы можем флиртовать, конечно. Но не более того. Я никогда не могла открыто признать то, чего жаждет мое тело каждый раз, когда я рядом с ним.