Книга Между стрoк, страница 166 – Оливия Хейл

Я еду, пока гнев медленно не вытекает из меня. Наверное, я превышаю скорость, так же как я делаю на пробежках. Может быть, мне как раз стоит немного побегать. Ночью в Лос-Анджелесе гораздо прохладнее.

Я возвращаюсь к Эйдену в Бель-Эйр. Уже поздно, почти полночь, когда я подъезжаю к дому. Во мне теплится слабая надежда, что он уже лег спать.

Но когда я открываю входную дверь, свет все еще горит и слышны его шаги.

— Шарлотта.

Волосы Эйдена взъерошены, словно он постоянно проводил по ним руками. Брови нахмурены.

— Ты выходила?

— Каталась.

— Очень долгая поездка, — говорит он. — Ты была в безопасности?

— Да. Я всегда в безопасности.

Я прохожу мимо него, направляясь на огромную кухню, чтобы налить себе стакан воды.

— Что случилось? — спрашивает он.

В его тоне слышится настороженность, которую я редко замечала раньше. Как будто он думает, что я вот-вот взорвусь.

Это просто смешно. Я само воплощение спокойствия.

Я слишком резко ставлю пустой стакан на мраморную столешницу.

— Сегодня родители прочитали мне лекцию после того, как я рассказал им о твоих мемуарах.

Он скрипит зубами.

— Они не одобряют.

— Одобрение — хорошее слово. Они не из тех людей, которые используют подобные выражения. Но да, они сомневаются в моем здравомыслии, что еще хуже.

Я закрываю глаза, борясь с волной вины и разочарования.

— Они беспокоятся, что я снова принимаю глупые решения.

— Нет, — говорит Эйден.

Это заставляет меня улыбнуться.

— Но ты бы так сказал. Не так ли?

Он прищуривается. На нем темные брюки и серая футболка, обтягивающая его широкие плечи, и я думаю, беспокоился ли он обо мне, расхаживал ли он по дому в ожидании моего возвращения. К уже бурлящему внутри меня водовороту неприятных чувств добавляется еще больше вины.

— Может, мне стоило быть там, — говорит он.

Я всплескиваю руками.

— Боже мой, Эйден. Что бы это изменило?

— Они могли бы разозлиться на меня, а не на тебя.

— Они бы разозлились на нас обоих.

Он опирается руками на кухонный остров.

— Ты им рассказала о нас?

— Боже, нет.

Я закрываю лицо руками.

— Можешь себе это представить? Я ведь уже наврала им по поводу моего места жительства.

Воцаряется полная тишина. Затем он вздыхает.

— Они не будут моими самыми большими поклонниками, и, наверное, это естественно.

— Да уж.

Меня снова охватывает оцепенение. Оно вытесняет сильные эмоции, оставив лишь ощущение безнадежности.

— Я ввязалась в это больше, чем следовало. Я переехала к тебе. И у нас осталась всего неделя до сдачи мемуаров... а ты не вступаешь в отношения. И я никогда этого не делала.

Эйден отталкивается от кухонного острова.

— Не загадывай слишком далеко.

— Слишком далеко? Речь идет о днях!

— Шарлотта.

Он наклоняется ко мне и притягивает к себе. Я сопротивляюсь. Прижимаю руки к его груди, но не расслабляюсь. Я не сдаюсь.

Поначалу нет.

Но потом его тепло окутывает меня. Его запах такой родной — мыло, одеколон и мужчина. Его руки мне знакомы. Я расслабляюсь, прижавшись к нему, и зарываюсь лицом ему в плечо.

— Я все испортил с самого начала, — бормочет он мне в волосы. — Мы еще даже не встретились, когда я облажался в первый раз.

— Нет. Тогда ты не работал на «Титан Медиа».

— Но я был наследником. Я жил на деньги, которые приносила эта компания.

Его руки медленно скользят по моим рукам, вверх и вниз.