Книга Между стрoк, страница 117 – Оливия Хейл

— Хорошо, — тихо говорю я. — Мои родители... старой закалки. Они из маленького городка недалеко от Кливленда. Мама — журналистка на местном новостном канале, а папа преподает биологию в школе.

— Ты единственный ребенок в семье?

Я киваю.

— Да. Моим родителям было трудно завести детей. Им потребовалось почти шесть лет, прежде чем появилась я.

— Прости, — говорит он.

— Я выросла в окружении множества друзей. Мы играли вместе в нашем тупике. На самом деле, это было довольно хорошее детство.

Мои веки тяжелеют, но я не собираюсь отрывать от него взгляд. От этих светло-зеленых глаз, устремленных на меня.

— Ты была пацанкой? — спрашивает он. — Ты предпочитала читать или играть?

— Я хотела быть там, где кипела жизнь. Мое любопытство всегда было моей слабостью.

— Ты скучаешь по родному городу?

Я тереблю край одеяла. Скучаю по тому, что раньше он был безопасным местом. Теперь это не так. Все меня знают, знают о «Риске». Все смотрели шоу, когда она вышло в эфир. Маленькая Шарлотта Ричардс по телевизору.

Это единственное место, где я навсегда потеряла право на частную жизнь. Никакая смена цвета волос меня не спасет.

— Шарлотта.

Голос Эйдена тихий.

— Что-то случилось?

— Да, — шепчу я. — И это затрудняет возвращение домой. Даже если я скучаю по родителям и лучшей подруге Эсме. Но между нами разверзлась пропасть, и я, похоже, не могу ее преодолеть.

Его рука ложится на мою, опираясь на кровать в узком пространстве между нами. Теплая кожа полностью покрывает мою. Он крепко держит меня, и я смотрю на его руку, вместо того чтобы смотреть на него. Сосредотачиваюсь на его длинных пальцах и слегка шершавых костяшках.

— Что случилось?

— Я... предпочитаю не говорить об этом.

Я избегаю его взгляда. Он имел бы полное право напомнить мне о нашей сделке. Вынудить меня взять себя в руки и сказать, что без откровенности с моей стороны он не будет откровенен в ответ.

Но он этого не делает.

— А какие у тебя родители? — спрашивает он.

Он лучше меня.

У меня вырывается зевок. Я подавляю его, прижимаясь к нему еще ближе.

— Мой папа печет потрясающее печенье с шоколадной крошкой. Когда я была маленькой, его аромат разносился по всей улице, и все мои друзья выстраивались в очередь у окна кухни. Через пару часов от выпечки оставались только крошки на тарелке.

— Звучит заманчиво.

Он проводит большим пальцем по тыльной стороне моего запястья.

— Кто-нибудь из твоих родителей пек?

— Нет, — тихо отвечает он. — Нет.

— Моя мама была не очень хороша в готовке. Но она всегда была потрясающей рассказчицей.

Мои глаза закрываются.

— Летом мы... устраивали барбекю на заднем дворе. Приглашали моих кузенов. И мама рассказывала истории, пока мы все жарили зефир на костре.

— Как ты, — бормочет он.

— Хм?

Я не могу держать глаза открытыми. Он теплый и от него приятно пахнет, и мне кажется, что я плыву.

— Ты тоже рассказчица.

Его рука успокаивающе обнимает меня.

— Спи, Хаос. Я рядом.

Эйден

Слышу легкое знакомое жужжание. Оно пронзает мою голову, как стрела. Очень раздражающее. Закрываю глаза и тянусь к тумбочке. Хватаю телефон и нажимаю на кнопку, которая его к чертям выключит.

Мне приснился такой хороший сон.

Я лежу на спине в слишком мягкой кровати. Мне кажется, что я тону в ней, укутавшись в нее, словно в гамак, она поглощает меня целиком. Чувствую на себе теплую тяжесть. Левой рукой я кого-то обнимаю.