Книга Гарри и его гарем 12, страница 63 – Нил Алмазов

От изучения я незаметно перешёл к возбуждению, постепенно теряя над собой контроль. Начал прижимать её крепче, целовать более страстно. Затем и вовсе не удержался, плавно опустив руки ниже — на её пусть и необычные, но всё же ягодицы. Что самое интересное — на ощупь они почти ничем не отличались от любых других, если говорить именно о форме. Практически то же самое. Разве что тактильно ощущения были немного иными, но назвать их неприятными не смог бы при всём желании.

Немного позже я охладил свой пыл, осознав, что такое поведение, даже на собственном участке, может быть слишком вызывающим: мало ли, вдруг нас увидят. Ну а Риллиан… Она была не против лишь потому, что явно ждала этого. Вероятно, и сама забылась, получая удовольствие.

Когда убрал руки с её ягодиц на талию, я плавно прекратил поцелуй.

— Ты молодец, — улыбаясь, тихо произнесла она и положила голову мне на плечо. — У тебя всё лучше получается принимать меня такой, какая я есть.

— Да, получается, — покивал я, поглаживая её по спине. — Но лучше не торопиться, мне кажется.

— А с чего ты взял, что я тебя тороплю? — мило усмехнулась Риллиан. — Надо будет — задержу тебя здесь настолько, насколько мне нужно.

— Надеюсь, это шутка, — посмеялся и я.

— Ну конечно же шутка.

Так мы некоторое время держались на воде в объятиях, после чего немного поплавали, ещё раз прыгнули в бассейн, снова поплавали и только потом выбрались из него окончательно.

После того как высохли и оделись, Риллиан предложила перекусить и выпить сока. И вроде я не был особо голоден, но после плавания и прыжков всё же захотелось съесть что-нибудь вкусное.

Пока ел, наслаждался уютом и тишиной. Прекрасный вечер, что ни говори. К тому же Риллиан обещала показать свои работы и рассказать о них, ведь я так и не успел посмотреть их самостоятельно.

За исключением стычки с её братом, встретили меня ламии очень даже хорошо.

Риллиан включила магическое освещение — и весь второй этаж, до этого освещённый приглушённо, залил яркий, но мягкий белый свет. Особенно светло стало в той части, где она занималась творчеством. Собственно, туда мы и направились.

— Вот, смотри, — произнесла Риллиан, когда остановилась возле трёх полностью написанных картин, если я, конечно, правильно понял. — Это мои готовые работы. Будут вопросы — спрашивай.

На первой картине, куда я сразу бросил взгляд, был изображён берег с деревьями и спокойной морской гладью на фоне заката апельсинового цвета. Нетрудно было догадаться, что Риллиан писала с местного пейзажа. Делать это она действительно умела: взгляд ни за что не цеплялся, всё выглядело цельно и гармонично, даже важные мелкие детали были аккуратно проработаны. Использовала она, как я понял, осмотрев рабочее пространство, самые обычные кисти и краски.

От второй картины оторваться оказалось ещё сложнее. На ней была изображена красивая ламия в оранжево-красном наряде и с высокой короной, возвышавшейся над её головой. Она стояла на выступе очень высокой скалы, откуда открывался вид на горные цепи и озёра. Цвет одежды ламии резко контрастировал с голубым небом и редкими белыми облаками. Казалось бы, просто красивая фигура, смотрящая вдаль, но я продолжал любоваться картиной. И лишь спустя какое-то время понял, что взгляд притягивает её грациозная поза, напоминавшая стойку кобры.