Книга Гарри и его гарем 11, страница 102 – Нил Алмазов

Я хотел было начать лечить ламию, как вдруг остановился и задумался.

Что, если она не понимает общего языка? А если и понимает, откуда ей знать, что я не желаю зла? Как только ей полегчает, она ведь может и убить меня ядом. Есть вероятность, что опасность ламий преувеличена, но внешне она выглядит именно так, как описывала Мина. Не получится ли, что, пытаясь её спасти, я сам лишусь жизни?

С другой же стороны, мои лечебные навыки далеки от совершенства. Можно попробовать лишь облегчить состояние ламии, потому что за считанные минуты привести её в полный порядок вряд ли получится, а значит, она ничего мне не сможет сделать.

Перед тем как начать, я взглянул на ауру ламии. Тёмно-зелёная и слабо светящаяся, она, казалось, вот-вот потухнет. Жаль, мне неизвестно, как по ауре точно определить, одарённая ламия или нет, и можно ли это вообще определить таким способом.

Была не была — не в первый раз рисковать. Допустить, чтобы она умерла рядом со мной, пока я колебался, тоже не мог.

Я прикоснулся к её гладкому лицу: кожа наощупь была странной — отчасти человеческая, но всё же иная, необыкновенно упругая и в то же время не жёсткая.

Едва я попытался впустить в неё лечебную энергию, как руку обожгло. И не просто обожгло — будто что-то очень больно укусило прямо за ладонь.

Тут же отдёрнув руку, я замахал кистью от боли. Взглянул на ладонь — никаких следов. Значит, её энергетика не принимает мою, отталкивает. Вылечить ламию самостоятельно, похоже, я не смогу.

— Ты что делаешь, идиот? — прохрипел незнакомец, придя в себя. — Ты думаешь, что вылечишь её? Не твой уровень. А если и случится чудо, будь уверен: она тебя сразу же убьёт. Она одарённая, если тебе это о чём-то говорит.

Надо же, от него есть толк: хоть узнал про ламию то, что меня интересовало.

— Что ты ей вливал и зачем? — спросил я, когда поднялся, подошёл к нему и сел на корточки. — Советую отвечать на все мои вопросы.

— А то что? — огрызнулся он. — Больно мне сделаешь? Так я боли не боюсь, всякого повидал, уж поверь.

— Не боишься, говоришь? Ну, я дал тебе совет только что, к которому ты не прислушался.

Церемониться я с ним не собирался, поэтому воспользовался магией воды. Но решил не действовать сразу жёстко, чтобы случайно не убить, так и не получив информацию.

Глядя на него, я начал нагревать кровь в его запястьях. Он сначала не реагировал, и я уже подумал, что у него осталась какая-то защита. Но нет, вскоре он зашипел, лицо его скривилось. Терпеть боль он действительно умел. Но всему есть предел.

Я ещё увеличил температуру. Орать он не будет — не в его интересах, чтобы и остальные узнали, что он тут устроил.

— Хватит! Хватит! Хватит! Я всё скажу! — вырвалось у него сквозь невыносимую боль. Да у него даже слёзы потекли от напряжения.

— Другое дело, — сказал я, прекратив воздействие. Мне не доставляло удовольствия причинять ему боль, но и жалеть его не собирался.

— Ты что, ещё и магией крови обладаешь? — тяжело дыша, спросил он.

— В твоём теле, как и в любом другом, достаточно воды, чтобы можно было обойтись без магии крови, — намёком ответил я. — Так что? Рассказывай. И ты до сих пор не представился, хотя моё имя тебе известно.

— Дай мне хоть сесть, а то очень неудобно так разговаривать.

Я усадил его спиной к стене, после чего он продолжил: