Книга Мажор для заучки, страница 65 – Ника Черри

— Раз уж мы затронули эту тему, что между вами такого произошло, что вы так ненавидите друг друга? — я решила не отставать и сразу озвучить давно мучавший меня вопрос.

— Ненависть — это слишком сильное слово, тут скорее здоровое соперничество, приправленное неприязнью. — Миша откинулся на спинку стула, но стал выглядеть от этого ещё напряжённее. — Ты слышала, что он самый молодой победитель конкурса молодых учёных?

— Ага. — как не знать, весь универ об этом гудит.

— Я тоже был на том конкурсе и занял второе место. — грустно опустив глаза, произносит Миша.

Поражаюсь, как покорно он признаёт своё поражение и не боится об этом говорить. Для этого нужно недюжинное мужество.

— Мне сложно в это поверить, ты не настолько мелочен, что не мог простить ему победу. — я пытаюсь приободрить собеседника.

— А ты знала, что первое место — это пропуск в любой ВУЗ страны на бюджетное место? А второе не даёт ничего, кроме жалкой грамоты и небольшого денежного приза?

Кажется, я начинала понимать. Максим, благодаря связям и деньгам своего отца, и так мог выбрать любое учебное заведение и оплатить учёбу, гранты и стипендии ему не нужны, в то время как для Михаила это было похоже единственным способом пробиться.

— Тебя не бесит, что некоторым достаётся всё, а другим ничего? Стараешься, стараешься, прогрызаешь себе путь в жизни, а кто-то уже на всё готовенькое родился, и ему любые дороги открыты. Но ведь им этого мало, им надо втоптать нас, обычных людей, в грязь и отобрать те малые крохи, что нам доступны. Это несправедливо.

Так-то оно так, вот только Максим и правда заслужил ту победу, нужна она была ему или нет. Он выиграл честно. И выбрал свой путь в жизни, несмотря на отца, даже против его воли. Но как много людей знает об этом? Возможно, лишь я одна.

Но мне не хотелось портить свидание, защищая своего научного руководителя. Я вообще хотела выкинуть его из головы, а получилось так, что мы говорим только о нём. Снова. Как же так?

— Уже темнеет, я тебя провожу. — Михаил заканчивает наши посиделки за чашечкой ароматного кофе, оглядываясь на высоченные окна в пол.

— Очень мило с твоей стороны. — благодарю.

И снова на контрасте с мажором, который бросал меня одну каждый раз после... интима. Поматросил и бросил, это про него.

Мы неспешно прогуливаемся по сумеречным улицам, и я ловлю себя на мысли, что расходиться по домам совсем не хочется. Становится даже немного грустно, когда мы подходим к моему подъезду.

— Ну, вот и мой дом. Пока, увидимся завтра. — топчусь на месте, не спеша заходить в подъезд.

Роюсь в сумочке, как в плохой романтической комедии, звеню ключами. Что там сейчас должно быть по классике жанра, прощальный поцелуй? Я не против.

Он медленно подходит ко мне, берёт за руку, кладёт ладонь не щеку и ласкает кожу кончиками пальцев. Нежно, заботливо, с трепетом. Наклоняется ко мне, опаляя дыханием. Дышит рвано, в глазах огонёк. А что чувствую я? Ни-че-го. От слова «совсем». Даже банального волнения нет. Сердце не щемит в груди, дыхание не учащается, внизу живота ничего не трепещет. Бабочки, вы где? Ау! Он вот-вот поцелует меня, а мне плевать.

Почему? За что? Несправедливо! Он идеально мне подходит, но... не цепляет.

Почему от одного лишь воспоминания о властном поцелуе мажора у меня в груди разливает горячий тягучий сироп и устремляется к развилке ног, отдаваясь пульсацией, а тут ничего? Абсолютно.