Книга Вне правил, страница 61 – Анель Ромазова

Натан, облизав досконально мне горло, впивается в губы. Разит до краев своей ненасытностью. Пьет из меня слюну, стиснув ладонями затылок. Слишком плотно прижаты к друг другу, и я не хочу отстраниться.

Одержима его похотливым бесом, а потому поддаюсь влечению, совсем не разбираясь, хорошо это или плохо.

Охаю с последующим криком и не соображаю, что творю. Впиваюсь ногтями в его ягодицы, яростно качая бедрами. Встречаю проникновение страстно, дико и безоговорочно, провоцируя у Натана потрясающий, рычащий стон. Откровенное довольство горит ярким пламенем в его серо-зеленых глазах.

Внезапно накатывает. Сносит без предупреждения. Внутренние стенки лона, переполнившись трением, отчаянно сокращаются. Искры вспыхивают и разжигают костер. Изнутри поедает пламя. Жарит и слепит. Крепкий вкус мужчины у меня во рту — порох или та самая зажигательная смесь, соединившись со вспышкой, идущей снизу, меня подрывают.

Мужчины, который меня трахает без остановок. Мужчины, лишившим меня, не только невинности, но судя по всему, и от моральных норм избавил.

Я отдаюсь ему вся. Без остатка и мук совести.

С криком встречаю безумную пульсацию и спазмы наслаждения, сотрясающие дрожью весь организм. Панический кайф растекается, а я с бурного пика сползаю в томительную негу.

Натан в пару рваных толчков догоняет меня на вершине. Выдернув член, обильной струей спермы изливается на живот. Брызжет на грудь и сжатые в твердые камушки соски. Встряхиваюсь при падении, горячих и, кажущихся тяжелыми, как разогретый воск, капель.

— Ахуеть, Царевна, ты же, твою мать, огнище в постели, — с отдышкой плеснув высказывание, Натан скатывается с меня на спину. Игриво покусав за соски, перетягивает разморенное и податливое тело на свой торс.

Абсолютно не двигаясь на нем возлежу, ткнув лицо в колотящуюся яремную вену.

— Жива, Ясенька? Прием. Выйди на связь, — допытывается, трепетно гуляя губами по моим щекам. Смеется.

А я, ну я немного тряпочка. Мокрая и выжатая основательно.

— Кажется, — бормочу, приподнимая отяжелевшие ресницы.

В голове непривычно пусто. Ураган пронесся и смел все мысли подчистую. Лишь приятное ощущение, что наша кожа слиплась, и руки Натана ласкающие кругами на пояснице.

— Еще хочу… потом еще и снова, — жарко выдыхает у меня над ухом.

— Все, нет… лежим две минуты, а потом одевайся и уезжай. Навсегда. Ты обещал.

Что-то в груди потрескивает. Если повторится, я могу привыкнуть или почувствовать что-то, что будет лишним. Натан безбашенный и дурной, а еще женится скоро. Влюбиться или залипнуть на нем, очевидно же, глупо.

— Полежим, потом сходим в допотопный душ, потом. потом соберешь шмотки, что там тебе на первое время понадобится, и едешь со мной, — лениво тянется, чмокает меня в кончик носа. Огладив ягодицы, пробирается на внутреннюю поверхность бедер и растащив, как бы садит на свой пах.

— Ты сбрендил?! — ошарашено вскакиваю и ловлю губами воздух, вскипая от возмущения.

— Ай, нахрен еще со сборами заморачиваться. Я тебе все куплю, Царевна, — прищуривается и делает вид, что не слышит. Водя языком по ряду идеально ровных зубов, имеет наглость стиснуть мою волнующуюся от негодования грудь.

Бью по его нахальным лапам, естественно, но больше рефлекторно, афигевая от такого поворота событий и его мгновенно растущих желаний.