Книга Вне правил, страница 47 – Анель Ромазова

— Строгая, ну хоть бы раз пришла с веселой улыбкой, — ехидно вставляет Настасья, поправляя бюст, а точнее укладывает его в лифчик подобранный явно не по размеру.

Мне не очень приятно смотреть, как ее грудь валится из чашечек. По — моему это вульгарно и не привлекает. Но я не парень, а они табуном за Куличевой шастают. Иногда дерутся. Иногда стекла бьют в ее же доме.

— Чему радоваться? — интересуюсь у нее, меняя голубую рубашку на розовую майку и пристегиваю бейдж.

— Тебе? Тебе нечему. А я..- качая головой, растягивается в хищной улыбке. Анаконда и взгляд у нее такой, аж дрожь берет, — Я с таким парнем замутила, все как узнают — обзавидуются.

— Поздравляю, — вяло киваю и не поддерживаю, но спешу из подсобки за ней, потому как у Стаси есть привычка — захватить что-то с собой и не вписать на бумажку «под зарплату». После ревизии уже ничего не докажешь, брал ты или нет. Недостачу раскидывают на всех поровну.

Чесслово, это уже совсем не смешно. Как я и пророчила, Куличева тянет с полок всякую всячину, не имеет значения, что сумма ее кражи незначительная, просто по справедливости так не делается.

— Потом запишу, — удосуживается брякнуть, заметив, что я пристально наблюдаю, что она взяла.

— Нет. Сейчас и при мне, — требую настоятельно.

— Ойй! Строгая, будешь такой нудной, никто на тебя не позарится. Мужики не любят таких кислых лягушек, как ты. И сделай что-то с глазами, накрась там, а то вылупишься, аж не по себе. Большие они у тебя сильно, — отворачиваюсь на ее выпад, Стася скандалистка и во рту у нее черно, так баба Сима говорит. Любит цапнуть за живое, но внешность не то, чем меня можно задеть. Маму бы не трогала, как она обычно делает, — Сатри, сатри какой он! Приехал! Машина, просто улет. А сам! Ты бы его видела, Яська, точно позеленела от зависти, — взрывается восклицаниями и оханьем.

Настя мечется перед окнами, словно курица топорщит перья, завидев петуха. Тяну шею и выглядываю, недоумевая, что ж там за эталон мужской красоты и отчего Настасья переполошилась, еще секунда и снесет вихляющим задом половину полок.

Странное чувство заполняет грудь, очень похоже на обиду и разочарование. Натан стоит, уперев мысок кроссовка в колесо.

И вовсе он не по мою душу заявился, а за ней. Должна же радоваться. Должна! Но почему не радуюсь?

Глупость. Несусветная глупость. Прекрати!

Как не убеждаю признаться себе, что он блудливый кобель, но ребра распирает от неведомого и жгучего чувства. Оно такое сильное. Глотать становится больно.

— Я пошла, не кисни, на радуге зависни, — счастливо щебечет Стася, бросая в меня пачкой Скитлс, и порхает беззаботным мотыльком к выходу.

Отчетливо понимаю, что я ей в чем-то завидую.

Не из-за Мерехова. Нет. Конечно же, нет. Беззаботности. В ней все дело, а не в Натане.

Он — избалованный дурак. Породистый кобель. Животное.

И у меня в сумке лежит его телефон.

— Стой! — останавливаю Куличеву в дверном проеме.

— Что еще?

Бегу в подсобку и выношу айфон Натана, про который постоянно забываю.

— Отдай, этому своему. Он вчера заправлялся и забыл, — спускаю наглую ложь на голубом и незамутненном глазу.

— Скоро у меня такой же появится, вот увидишь, — Настя вертит телефон в руках, обсматривая и прицениваясь. Я вздыхаю, снова невольно поднимая глаза на стекло и расхаживающую за ним фигуру.