Книга Вне правил, страница 38 – Анель Ромазова

— Владей, Царевна, тебе все можно, — присаживаю самым низким тембром, — В эту самую секунду я весь твой, — добавляю сексуально поскрипывая.

Все ведутся и она не исключение.

— Мой? В каком плане? — и тут догадкой осеняюсь, что подгон не в том направлении пущен. Не представляет Царевна, что со мной делать.

Жаль. Мне бы хотелось.

Придется постараться и попридержать коней. Берусь за сжатые предплечья и откидываюсь с Ясенькой на спинку.

Ни хрена.

Отскакивает. Садится ровно. Губы пересохли, но не облизывает, словно боится спровоцировать. Я помогу. Моргает напряженно и я ловлю в этом всем тревогу.

— Да, ладно, чего ты, — пробегаюсь по фигуре, по тем частям, что тканью прикрыто. Культурно останавливаюсь в районе талии, — Иди сюда, обниму.

На речке же ей вкатило, должно и здесь сработать.

— Не надо, — спешно выталкивает.

Выдыхаю и раздраженно рыкаю. Начинается, млять! Снова изучаю, и мне снова не нравится, пристальность и интерес, с коим я это делаю.

Кожа у Яськи, будто прогретая солнцем, даже на вид кажется теплой. Глаза принципиально обхожу, чтоб не словить гипноз. Волосы белым золотом рассыпались до самой талии. Ни дать — ни взять, мифическая русалка. Губит своей красотой всех, кто на нее повелся.

У меня пальцы покалывает и язык. Тянет неимоверно к Царевне прикоснуться. Бесстыже разглядываю, помышляя обрызгать спермой, надежно спрятанную от меня грудь. У Яськи ресницы, реально, скоро отвалятся. Порхает беспрестанно.

Короче, я не выдерживаю.

— Ясь, я могу и до утра сидеть. Не выпущу, поняла. Я тебя хочу и возьму, — хриплю полновесную дикость. Аж самому по кумполу хлещет первобытный напор и желание добиться своего, — Прекращай стесняться и покажи грудь.

Выжидаю недолго, но в муках.

Отвернувшись в профиль, разводит руки, озаряя божественным свечением.

Уффьь!

Схлопываю веки и, тут же, размыкаю.

Не померещилось. Они не ебаться, как прекрасны.

Вскидываюсь и свирепо нападаю на бледно-розовые соски. Рычу и голодно присасываюсь к одному. Второй тереблю, прокручиваю подушечками. Яся часто задышав, толкает по перву меня в углы плеч. Съезжает, барахтается руками, пока не останавливается и не начинает пропускать пряди между пальчиками.

Чего ломалась-то? Приятно же.

В штанах тесно, пиздец как. Башку сносит моментально.

— Яська… Ясенька. Зайка… - мурлычу возбужденным и загулявшим по весне зверьем. Во всю глотку готов орать как мне в кайф. И Яськина податливость и ее тонюсенькие охи — вздохи.

Блядь, не будь на мне одежды, уже бы вклинился на весь размер в ее влагалище. И ничего мне не мешает это сделать, но происходит что-то из ряда вон. Отчаянно желаю, чтобы Царевне было хорошо со мной. Нажать на паузу время, чтобы вот это никогда не заканчивалось.

Целовать ее бесконечно, вот как сейчас мучительно для себя и для нее томительно. Вот так, да. С лирическим настроем бегло, властно облизывать, сосать, покусывать ее сиськи, потом поднимать глаза и видеть, как настороженный шок на лице Ясеньки сменяется отчетливым возбуждением.

Я, бля, принципиально настроен, довести ее до безумства, чтобы сама на меня кинулась и захотела. Обостренным нюхом в законсервированном салоне, чувствую запах разбуженной самочки.

Крадусь под юбку, лаская внутри бедер. До кромки трусиков дохожу и обмираю, как бы оттягивая момент.