Книга Вне правил, страница 14 – Анель Ромазова

О, как, переходим на личности. Кривлю харю, обчесывая по зубам саднящую мышцу. Укусила коза! Меня!

До этого я был просто злой, в итоге свирепею. Дую ноздри и, все как положено, грудная клетка ходором, а на лице невминяемый оскал.

Крайне возмущает такое поведение. Ее ругательства, не трогают. Беда у девки с оригинальностью, но кусаться зачем?

Мщу безжалостно, сдергивая верх ее сарафана и обнажая, страшно волнующие, меня сиськи.

Даст ист фантастик!

Вери — вери, гуд!

Сиськи у Строгой — охуенчик.

Присвистываю разглядывая, сорри но, пиздато — пышные холмы. Они, как два вулкана Фудзияма, нацелены пылающими вершинами прямо на меня. Сейсмическая активность в области реберной клетки следует незамедлительно.

Что, тоже, не особо хорошо. Потому что сиськи Яси, кажутся красивее всех, что я видел. Бля! Всегда такие, себе хотел. То, есть не себе, увидеть.

Потрогать. Потрогать — это всенепременно.

Трогаю. Сжимаю в ладонях нежную девичью плоть. Давлю большими пальцами на соски, как на кнопки. Растираю, пока они не затвердевают. Гляжу на голую грудь и тащусь, как пацан без опыта.

Яся пыхтит, но без слов. Шалеет Царевна — лягушка от моей наглости. Задыхается, и это не в ее пользу работает. Наталкивает на определенные мыслишки.

Разогрелась. Завелась. Потекла.

Я ее сейчас трахну!

Успокаиваю себя. Как-то надо помедленнее действовать.

Трахну же, в любом случае. Просто, блядь, не торопись.

Полижи, пососи там, все Яськины прелести, восстанови лейвел. Заставь ее умолять.

Потом гуд — бай. В субботу я женюсь и Строгую больше не увижу, а посему не торопись, Натан. Оттянись по — полной, пока тебе кислород не перекрыли.

Ловлю зубами за сосок и легонечко треплю. Охает Строгая, потом ахает и взвизгивает. Херачит кулаками меня по спине, за волосы пытается дернуть, стрижка короткая и ухватиться ей не за что. А удары, как комариные укусы — НИ — о — ЧЕМ.

Яськины соски у меня во рту поочередно катаются. Твердые и на вкус, словно замороженные ягоды годжи. Усиливают потенцию и вырабатывают немереное количество сперматозоидов. Они, ебать, уже в члене не помещаются. Чувствую, как предэякулят в трусах подтекает. Головка разбухла. Аврал на верхней палубе. Все головастики в сборе и шумят, что им срочно нужно куда — то десантироваться. Желательно, на серьезное личико, расчленяющее меня злобным взглядом.

Яся вертится во все стороны и шипит. Толкает коленками в бок, изворачиваюсь, чтобы по яйцам не шарахнула. Без помех за задницу лапаю, задрав коротенький сарафан выше талии.

— Иди. ди. ди..от, тебе не дают, решил на мне оторваться, — вякает Яська свою вяленькую остроту.

Мне безразлично, балуюсь с сосками и не слушаю, что она там трещит.

— Отдайся мне, ведьма, и будет тебе счастье, — рыкаю сквозь зубы. Протягивая языком вдоль, покрытой пупырышками, ореолы.

— Никогда!

Мне по всем пунктам, нравится наше противостояние. Чем громче она кричит, что не согласна, тем громче будет визжать, какой у меня охуенный член и, как круто я трахаю ее строгую дырочку.

О — опыт. Его не пропьешь.

— Тогда, я тебя покараю и не дам кончить, — рычу угрозу, намереваюсь содрать трусы, но в условиях, что Строгая дерется не на жизнь, а на смерть. Как осьминожка, машет руками и ногами. Я ее по всему полку только успеваю ловить, и возвращать на место.