Книга Бывшая жена, страница 90 – Марика Крамор

Пока Огнев сдерживает злость, мы собираем настоящие документы: подлинные счета, экспертизы, лицензии. Затем наскоро вояем короткое видео.

Ровно через сорок минут выходит ролик: «Фальшивый компромат для побега: как Ольховский рисует преступление из воздуха». Скриншоты, стрелки, простое объяснение, почему мэру нужен новый скандал и что все доказательства — подделка.

Сегодня решается его судьба. Мы ждем с напряжением и очень надеемся, что на свободу преступника не выпустят. Через час суд публикует: «Ходатайство об освобождении отклонено. Ольховский остается в СИЗО».

Я выдыхаю. Даже если он и выпустит свои липовые свидетельства, он ничего не добьется. Оттуда.

* * *

Дома пахнет тем же жасминовым чаем. Настя у зеркала, серьги блестят. Лес караулит на комоде, будто контролирует расписание.

— Ты где пропадал? — шепчет она, встретившись взглядом в зеркале.

— Разбирал подарок мэра. Он попробовал испачкать Огнева, но мы поймали его на фальшивке. В общем, все уже нормально, — подхожу, касаюсь ее плеч.

Она разворачивается ко мне всем телом. В глазах — мягкий свет, ни тени страха.

— Значит, день только наш?

— Только наш, — беру ее ладонь, чувствую пульс. — Теперь никто не тянет за спину.

Настя скользит пальцами по моему лацкану, словно проверяет: здесь ли я.

— Ты пришел бы в загс даже под обыском?

— Даже в наручниках пошел бы. С тобой — везде.

Она улыбается — медленно; эта улыбка расправляет крылья внутри. Настя поднимается на носки, целует уголок моих губ. Лес возмущенно мяукает: опаздываем.

— Поехали, — говорит она, беря кота на руки.

— Поехали, — отвечаю, накрывая ее руку своей.

Позади — чужая грязь, впереди — чистая дорога и день нашего «да».

Некоторые дороги не заканчиваются — они делают круг, чтобы вернуть нас туда, где действительно ждут.

Если любишь — не бойся начать заново. Главное — идти навстречу вместе.

АНАСТАСИЯ

Солнечный свет разливается по террасе. Льется сквозь занавески, касается плеч. Тепло исходит изнутри — из лиц, улыбок, слов.

Мы выбрали загородный дом с деревянной верандой, где полы немного скрипят, но уютно. Пахнет хвоей, испеченным хлебом и летом.

— Он точно не сорвется? — шепчу Лере, пока поправляю платье.

— Кто, лимонад или жених?

— Жених. Лимонад уже уронили.

Она смеется. Снимает это на камеру: для семейного архива. Ну и немного для соцсетей.

— Ничего, обрежу. В ролике будете оба сиять.

Музыка играет легкая. Где-то звучит скрип стула, шаги на гравии. И вот — он.

Денис.

В белой рубашке, с закатанными рукавами и взглядом, от которого у меня сводит живот. Не потому что страшно. А потому что все это правда.

Мама Дениса находит меня у деревянных перил террасы, где стоит плетеный кувшин с лимонадом и тонкими кольцами лимона.

От волнения пересыхает во рту, но когда вижу ее, вспоминаю, как дышать. Таисия Петровна идет уверенно. В светлом платье, с гладко собранными волосами. Я видела ее мельком, но подойти не успела.

Та самая улыбка, которую я когда-то боялась не заслужить, теперь предназначена только для меня. Теперь — женщина обнимает меня первая.

— Дочка, — говорит тихо. Не громко, но так радостно, ее голос наполнен трепетом и особым нежным чувством. — Как же я рада, что ты снова с нами.

Я замираю. Грудь защемило изнутри, и даже дышать становится сложнее.