Книга Бывшая жена, страница 76 – Марика Крамор

Пальцы сами сжимаются, готовые сбросить вызов, но я с усилием подавляю этот импульс. Подношу дрожащую трубку к уху, сквозь зубы цежу:

— Да, Лер.

Телефон жжет ладонь. Голос Лерки трещит, срываясь на визг:

— Денис! Мне Настя звонила!

Руль дергается в руках, машина резко съезжает на обочину. Пальцы впиваются в корпус телефона, грозясь сломать его.

— Что?! Когда? Где она?!

— Она пыталась связаться с тобой, но не помнит твоего номера! — Лера захлебывается, слова путаются. — Сказала, у нее все очень плохо. Кричала, чтобы я срочно нашла тебя!

Кровь стучит в висках, мир сужается до одной точки.

— Быстро! Дай номер, с которого она звонила!

Цифры уже всплывают в сообщении. Пальцы дрожат — первым делом пересылаю новый номер Огневу: «С него Настя звонила! Ян, отслеживай!»

СМС прочитано тут же. Я получаю от Огнева скупое: «Ок» и уже набираю ее.

Сердце колотится, как бешеное. Хоть бы ответила. Хоть бы...

ДЕНИС

Гудки. Раз. Два. Три. Каждый звук — как удар ножом под ребро. Влажные ладони сжимают телефон так, что стекло вот-вот треснет под пальцами.

И вдруг — щелчок.

— Алло?..

Ее голос. Напуганный, дрожащий, едва слышный, но это ОНА.

— Настя! Настенька! — вырывается у меня крик, в котором перемешались облегчение, страх и безумная надежда. Спазм охватывает горло, я сам почти задыхаюсь! — Где ты?! Говори быстрее!

— Денис! Денис! — ее громкий шепот в трубке звенит оглушительно, скрывая слезы. — Я не знаю, где я! Огромный дом, меня заперли в комнате, но окно... я разбила окно, а все равно убежать не смогла!

Мое сердце колотится так, что, кажется, вырвется наружу. Я ловлю каждое ее слово, каждую дрожь в голосе.

— Я сначала одна была, а недавно Ольховский приехал, я... я отвлекала его как могла, а потом... — она задыхается, — ему стало плохо! Я вырвала телефон, начала звонить тебе, но номера не знаю... позвонила Лере...

— Тихо, тихо, я уже еду, — перебиваю, стараясь говорить спокойно, меня трясет. — Ты молодец, ты все правильно сделала. Но... что с ним сейчас?

На той стороне — короткая пауза. Потом снова шепот, будто она боится, что ее услышат:

— Он... впился пальцами в грудь, скомкал рубашку... и упал. Денис, он дышит, но... как-то резко, тяжело. Я не понимаю, что делать!

Ее голос срывается, и я сжимаю телефон так, что пальцы немеют.

— Не подходи к нему. Ты слышишь? Ни в коем случае.

— Но...

Тишина. Доносятся только ее прерывистые вздохи.

— Настя, слушай меня внимательно, — мой голос звучит спокойнее, чем я чувствую. В груди — ледяной ком, но я заставляю слова литься ровно, размеренно. — Я все понимаю. Знаю, как тебе сейчас тяжело. Но это скоро закончится, я обещаю.

Сквозь непонятную возню в трубке слышу рваное дыхание. Каждый ее вдох — как удар в солнечное сплетение.

— Сейчас тебе нужно позвонить в скорую. Прямо сейчас, Настен. Скажи, что Ольховскому стало плохо, опиши симптомы. Важно, чтобы вызов зафиксировали. А я отслежу твое местоположение. Ты слышишь меня?

— Да... Да, слышу, — в ее голосе появляется твердость. Храбрость. Моя девочка всегда была сильнее, чем думала.

— Постарайся держать телефон при себе. Он должен быть включен. Попробуй запереться. Ольховского не трогай. Настя, я уже вижу точку на карте!

Как же быстро Ян работает!

Внезапный шум на том конце заставляет меня замереть. Стук. Что-то разбилось!