Онлайн книга «Бывшая жена»
|
— Лерочка, давай мы сейчас сделаем все возможное, чтобы найти хоть какие-то подсказки, которые укажут, где искать Настю. А потом вместе подберем подходящие слова, договорились? Нужно действовать быстро. — Ладно… — Дуй, открывай Эдуарду. АНАСТАСИЯ Нещадный свет бьет по глазам, вырывая из объятий сна, заставляет неприятно поморщиться и отвернуться. Солнце, словно непрошеный гость, нагло вторглось в личное пространство, не давая до конца насладиться остатками ночных грез. Мне тепло и удобно, мягкая истома разливается по телу… И тут я чувствую, что что-то не так. Остатки сновидений рассеиваются мгновенно, заставляя меня рывком усесться на постели. Но вместо привычной удобной кровати подо мной обнаруживается огромный кожаный диван, чужой, холодный, отчужденный. Утро обрушивается как-то уж слишком неожиданно. Веки сомкнулись лишь мгновение назад, а солнце уже нагло заглядывает в окно. Неуместная надежда вспыхивает в груди, я подбегаю к двери, с силой дергаю на себя, но безуспешно. Что ж… Торопиться мне некуда. Кстати, в комнате довольно тепло, замерзнуть я не успела. А еще нестерпимо хочется сменить пижаму. Нежно-голубая рубашка и широкие штаны в пол кажутся чудовищно неуместными в моем нынешнем заточении. Да что уж там, я бы сейчас была счастлива простой зубной щетке и крошечной горошине пасты. Господи, о чем я думаю? Нужно выбираться отсюда, а я… Тяжкий вздох рвется из груди. Совершенно не ожидая никакой реакции, я, сложив руки на груди, задираю голову и с горечью возмущаюсь в пустоту: — А кормить меня вообще никто не собирается?! Я, по-вашему, святым духом должна питаться?! А в уборную сходить?! Никакого гостеприимства!!! Ироды!!! Еще и хмыкаю напоследок. Минуты тянутся невыносимо долго! Чувствую себя редким зверьком, которого посадили в клетку, и над которым собираются вдоволь поизмываться. Я исходила комнату вдоль и поперек, шагами измерила ее по периметру, осмотрела каждый предмет интерьера. Мне посчастливилось найти ручку. Обычную безликую ручку-автомат. Я ее незаметно спрятала между диванными подушками. А еще среди осколков я подобрала тот, что удобнее других лег в руку. Остальные сложила небольшой кучкой на подоконнике. Кстати, ни одной камеры я тут так и не разглядела. Хочется кричать от бессилия, разрывая горло. До хрипоты. Какая я жалкая. Ничего не могу сделать! И еще эта оглушительная давящая тишина! Ручка и осколок — жалкая попытка удержать контроль над ситуацией, иллюзия власти в этом пугающем заточении. Внезапно тишину прорезает щелчок открывающейся двери. Сердце бешено колотится в груди. Я замираю, прислушиваясь. Показалось? Тихий шорох… И ручка совершенно бесшумно начинает медленно-медленно опускаться вниз! Пальцы судорожно сжимают осколок. Готовлюсь к встрече с ним. Это Ольховский… Ольховский. Я уже представляю, как он показывается на пороге, как змеится на губах ядовитая, отвратительная усмешка, как в руках он сжимает веревку… Но спустя секунду дверь слегка приоткрывается, в комнату по полу заезжает красный пластмассовый поднос, а на нем чего только нет! И черешня, и персики, и черри, и кубики сыра, и ломтики копченого мяса, хлеб, как оно все поместилось? Но сейчас меня волнует не это. А тот, кто мне все это принес. — А ну подождите! Вернитесь немедленно! — рвусь я к двери, не видя другого выхода, кроме как неуместных надменных приказов. — А воды принести?! И побольше! Или хотите, чтобы я здесь загнулась от жажды?! А еще мне холодно! Неужели не нашлось приличного пледа?! Это просто возмутительно!!! |