Книга Бывшая жена, страница 31 – Марика Крамор

— А как так могло «случайно» выйти? Пересматривала наши фотки и нечаянно опубликовала одну из них?

— Криворукая, ты же знаешь.

— Ааа… Вот оно что. А что ж год твердила об обратном?

Настена тяжело вздыхает.

— Я все подчищу, — обещает вновь. — Попозже. Пока некогда.

Интересное кино. Я веду носом, потому как комнату наполняет отвратительный запах гари. Что за черт?

И тут меня осеняет.

Несусь к плите, несколькими прыжками пересекая небольшое расстояние.

— Твою мать! — не сдерживаюсь. — Ё…

— Что там у тебя? — обеспокоенно роняет Настя.

— Из-за тебя я остался голодным! — рычу в трубку.

— Да не переживай ты так, — с деланным сочувствием успокаивает меня Настена. — Другую себе найдешь.

— Кого другую?! Яичницу?! — злюсь, не сдерживаясь.

Не просто так она этот финт выбросила. Мужика какого-то подразнить хочет! За мой счет!

Как бы не так! Обойдется!

Зараза, а!

Взбудоражила! Использовала! И наутек!

Еще и завтрак мне испоганила!

Прибью!

— Ну ладно тебе. Пожаришь новую.

— Вот возьми и приготовь теперь мне! — хмурюсь грозно, осматривая подгоревшее дно. Фу! Только в мусорку теперь.

— А ты не обнаглел, а, товарищ Багров?!

— Не больше вас! Гражданка Багрова!

— Что ты на меня все вечно сваливаешь?! Как всегда!

— Потому что ты для какого-то оленя это фото выложила! И знаешь что?

— Что? — настораживается.

— К плите, хорошая моя! — я злой как черт! И пусть только попробует свалить из дома! — У тебя двадцать минут! И имей в виду, что я ооочень голодный!

АНАСТАСИЯ

В квартиру он врывается почти как вихрь. На лице насмешливое, но жесткое выражение. Скулы его стали еще четче и острее, чем раньше.

Скидывает ботинки. Хоть кто-то может мне объяснить, как ему удается любой совершенно обыденный жест превратить в брутальный гипноз?

Я складываю руки на груди, мысленно защищаясь от этой влекущей картины, и опускаю взгляд ниже.

— Привет, солнышко, — раздается бархатный голос. Кроме сарказма в нем таится что-то еще: глубокое, туманное, пронзительное.

Его пальцы разжимаются, два увесистых белых пакета плавно опускаются на пол.

Продукты. Денис не может позволить себе ворваться в мой дом и уничтожить съестные припасы. Нееет. Он сначала наполнит до отказа мой холодильник, а уж потом истребует завтрак.

Бывший, разувшись, уверенно шагает ко мне, нагибается и с загадочным выражением лица вытаскивает из пакета два горшочка листьев. Между прочим, мой любимый салат.

Дэн торжественно преподносит зелень: склонив голову, важно протягивает мне дар, словно рыцарь — цветок.

— Спасибо, — роняю кисло. — Но четное количество не дарят.

— Пойдем вместе количество листочков пересчитаем, если для тебя это так важно.

Я почти фыркаю в ответ.

— Дээээн, — тяну, закатывая глаза. Но салат принимаю.

Пакеты тут же оказываются на кухне.

— Ну?

— Что ну?

— Я жду объяснений.

Тут в кухню на всех порах забегает серое меховое пятнышко и, часто перебирая лапками, бросается в ноги хозяину. Вообще-то бывшему, но для Лесеныша это никакого значения не имеет. Кот ластится и громко мурлычет, потираясь мордой о пальцы Дэна.

— Ты мой хороший! — обрадованно восклицает Денис. Тут же берет пушистика на руки. Поглаживает неспешно, любя. Помню-помню, как он Леса хотел себе забрать. Еще один фырк ему за это! — Сознавайся, кого хозяйка к себе домой водит?