Книга Олимпиада. Мои секс-истории, страница 22 – Лучия Мун

Хмыкает, а я краснею.

— Повернись спиной!

Как была в платье — поворачиваюсь.

— Покажи зад.

Задираю подол платья и стою. Чувствую, как к щекам приливает кровь.

— Шире ноги!

Повинуюсь. Стою и понимаю: я сделаю все, что он мне велит.

— Повернись. Покажи грудь. Не снимай платье.

Поручение выполнить сложно, лиф платья прилегает плотно, но кое-как я все же показываю грудь.

— Расскажи что пробовала.

Стою, показывая сиськи, и начинаю говорить.

— Один раз попробовала анал. Раньше пробовала наручники и, недавно, распорку для ног. Меня связывали и пороли.

И, стесняясь, добавляю:

— Понравилось, когда стеком по… переду.

Его лицо мгновенно меняется. Появляется довольная улыбка и этот манящий взгляд свысока.

— А рот? Рабочий?

— Да. Я люблю минет.

— Горловой?

— Ну… насколько умею.

— Открой рот.

Открываю, язык вниз. Двумя пальцами он имеет меня в горло и, увидев, как я давлюсь, вынимает их.

На глазах появляются слезы, но я быстро промаргиваюсь и прячу их.

— Я забыла… Мне сегодня нужно в 19 часов выйти. Важная встреча.

— Ты работаешь? — я понимаю о чем он.

— Нет.

Не хочется сходу говорить, что я и вправду подрабатываю.

— У тебя есть парень? С кем-то встречаешься?

— Нет.

— Хорошо. Что же, предлагаю начать. И больше без разговоров.

Киваю. Действительно, мне надо меньше болтать.

— Начнем постепенно. Когда тебе тяжело, но готова продолжать — можешь говорить «желтый». Это классика. А когда сильно тяжело и больше не можешь — говори «красный» и я остановлюсь. Поняла?

— Да, я слышала про такое.

— Это классические стоп-слова. Со временем их можно поменять.

Я смотрю на его плечи и вспоминаю ребят. Их единит одно — ширина плечей и крепость. Только Господин не накаченный, у него широкие плечи, сильные руки, невыской рост и глаза, которые смотрят прямо в сердце.

Мурашки покрывают мое тело. Я понимаю, что хочу секса прямо сейчас и едва смогу сдержаться от желания.

* * *

— На колени!

Это приказ! И я должна подчиняться.

Как была, в платье, встаю на коленки и ровно держу спину.

— Посмотри мне в глаза.

Смотрю. Его взгляд меняется, теперь я в нем чувствую не только страсть и силу, но и безграничную власть надо мной.

— Ты — киска, пока буду обращаться так. Человеческое имя, может, выберем позже.

И он продолжает:

— На четвереньки, киска!

Все еще в платье и на коленях, я опираюсь на руки и слегка оттопыриваю зад.

Он грубо задирает мне платье и лапает попу. Стягивает стринги, но не до конца, просто обнажает мой зад.

— Нагнись.

Голову пригибаю к полу, еще больше оттопырив попку.

Он не трогает мои дырочки, но смотрит так, что там все горит огнем.

— Встань на ноги!

Поднимаюсь и встаю ровно.

— Сними платье.

Расстегиваю и снимаю, остаюсь в одних трусах.

— Повернись задом и снимай трусы.

Я это умею делать красиво. Оттопыриваю попку и, выгнув спину, сначала немного приспускаю трусики.

Ощущаю, как мужчина заводится. А я еще больше выгибаюсь и довожу начатое до конца. Обнажаю попу и, наклоняясь, опускаю трусы. Скидываю их с ног и послушно замираю.

Он подходит, берет меня за шею, подводит к дыбе и привязывает к ней лицом. Значит, начнет лупить попу. Что же, может хоть это немного поубавит мой пыл.

Вздрагиваю и тут же замираю. Он трогает меня рукой, гладит пальцем по ягодице, как бы пробуя меня на ощупь.