Книга Кровь Геркулеса, страница 94 – Жасмин Мас

Удивительно, но сидеть, сгорбившись над тетрадью, оказалось не очень удобно, так что, даже если Харон меня не прикончит (а он определенно собирался это сделать), поздний сколиоз перехватит эстафету.

— Занятия уже закончились? – сонно спросила Никс, плотнее обхватывая мою шею. – Прошел уже миллион лет.

— Нет, – едва слышно прошептала я.

— Убей меня, – ныла она. – Мне так скучно.

Я потерла ноющие виски.

— Из нас двоих яд только у тебя. Убей нас обеих.

Никс зашипела.

— Не искушай меня.

От движения боль в пояснице усилилась.

— Я не шучу, – простонала я.

Наступила долгая пауза, словно Никс раздумывала.

— Нет, – наконец сказала она, а затем раздался низкий шипящий звук, и она снова захрапела.

Я закатила глаза.

— Слабачка.

Она заворчала во сне, и я поймала себя на мысли, что завидую ей. Ради глотка воды и десяти минут сна я была готова на безнравственные поступки – например, продать свои органы на черном рынке.

Кому вообще нужен желчный пузырь или почка? Точно не мне. За достойную плату я бы даже докинула пару пальцев и зубов.

Я дала пять самой себе (хлопнула в ладоши как идиотка, и все уставились на меня).

Я официально слетала с катушек.

Никс захрипела громче.

Бах.

— В нас стреляют? – спросила я, и Дрекс рядом со мной засмеялся.

Это была дверь.

В комнату вошел профессор Август и кинул пачку бумаг на стол. Двухцветные волосы и серебряная корона блестели в тусклом свете свечей. Поко обвился вокруг его шеи, как бешеный пушистый шарф.

Как мило. Он мама енота.

Легко улыбнувшись, он кивнул классу.

— Сегодня мы начнем не с медитации. – Август повернулся и с ненавистью посмотрел на меня. Не мило.

По сравнению с прошлым уроком, его выражение стало более грозным, и во взгляде читалось обвинение, словно я недавно совершила что-то непростительное.

Я скривилась от неприятного ощущения на затылке.

Бездушные черные глаза пристально смотрели на меня.

Он отказывался отвести взгляд.

Помолимся за ту проклятую душу, что выйдет за него замуж в этом году.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Август прочистил горло и повернулся к остальным членам класса.

— Начнем с демонстрации, – сказал он, жестом указывая на дверь.

В класс вошел мужчина и одарил всех привлекательной улыбкой.

Это был Терос – наставник Дрекса и наследник Дома Зевса. На его голове красовался золотой лавровый венок в цвет перьев стервятника, сидящего на его плече.

Я ожидала, что взгляд на предполагаемого родственника всколыхнет какие-то чувства, но так ничего и не почувствовала.

Он не был Чарли.

Несколько недель назад доктор сказал, что он первый наследник Зевса за многие века.

Он был важен.

Август жестом указал на Тероса.

— Терос – наследник Дома Зевса, – сказал он, – и обладает одним из самых полезных Олимпийских даров. Он расскажет вам, что чувствует, когда использует свой дар, чтобы вы смогли понять, зачем мы так много медитируем.

При взгляде на класс Августа перекосило от отвращения. Он явно не верил в нашу способность к размышлениям.

Его обжигающие темные глаза обвиняюще смотрели на меня.

Он же не знает, что во время последней медитации я представляла, как Карл Гаусс шепчет мне на ушко всякие глупости, доказывая существование алгебры… правда?

Он продолжал смотреть.

Я с трудом сглотнула.

Что, если он читает мои мысли прямо сейчас? Он же Хтоник. Что, если его сила – контроль над разумом? Что, если он собирается убить меня за то, что я представляю себе Карла Гаусса голым? Что, если он знает, что я представляю его в платье, потому что он мама енота?