Книга Кровь Геркулеса, страница 205 – Жасмин Мас

Жаль, что я была грязной.

Я годами валялась в грязи: голодала, пользовалась нелегальными талонами на питание, убивала, лгала, притворялась, делала все, что могла, чтобы выжить.

Во мне не осталось ничего благородного, а значит, и спасать было нечего.

Я всей душой желала телепортироваться прочь, но прикусила язык, не давая слову вырваться наружу.

Родители смотрели на меня с надеждой, да и Спарта ни за что меня не отпустит, ведь они только что вернули свою драгоценную Хтоническую наследницу. Ведь они решили, что наша «священная» помолвка была добровольной. Еще и честь Елены каким-то образом «замаралась».

Ей всего шестнадцать. Она не заслуживает того, чтобы страдать из-за меня.

Не говоря уже о том, что Харон и Август будут гнаться за мной по всей планете, если я попытаюсь сбежать.

Вот и все.

Петля затянулась на горле.

Словно прочитав мысли, мои суженые придвинулись ближе.

Нужно было надеть бомбу.

Их руки по-хозяйски легли мне на поясницу. Одна над другой. Тепло тела обжигало сквозь тонкие слои шелка.

Я попыталась отстраниться от их прикосновений.

Они прильнули ко мне.

Соль и мускус смешались с запахом озона, и я задрожала.

Я стояла посреди урагана и ждала, когда шквал обрушится на меня.

Харон склонился к моему уху.

— Ты в порядке? – ниже обычного прохрипел он.

Нет. Я изменяю Карлу Гауссу. Я неверная шлюха.

От воспоминаний о пальцах, касавшихся моей груди, внутри затрепетали бабочки.

Он подцепил один из локонов, свободно вьющихся по спине, и резко дернул, ухмыляясь.

— А, carissima? – вновь поинтересовался он.

Он издевается.

Я мрачно посмотрела на него.

— Нет, – прошептала я. – Нет, дорогой. Я не в порядке.

Ухмылка Харона померкла.

— Мы это исправим, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Притворная вежливость спала.

— Нет, – сказала я. – Не исправим.

Август придвинулся ближе.

— Сосредоточьтесь. Сейчас не время и не место, – прошептал он, глядя на нас обоих черными глазами.

— Знала, что ты это скажешь. – Я насмешливо хмыкнула.

Пальцы сжались на пояснице, впиваясь в позвоночник.

— Что это значит, Алексис? – Август низко склонил голову, обжигая дыханием мое ухо.

Кончики его шелковистых волос коснулись моей ключицы, пробуждая бабочек. В животе мучительно потянуло.

Меня раздражал тон, которым он произносил мое имя.

Словно оно было грехом.

Словно оно что-то для него значило.

— Или, – хрипло прошептал Август, прижимаясь к моему уху, – мне называть тебя Геркулес?

Стебель каллы хрустнул у меня в руке.

Я повернулась к нему. Наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, пугающе близко.

— Как насчет того, чтобы никак меня не называть? Профессор. Я здесь только потому, что вы меня обманули.

Черные глаза превратились в бездонную пропасть.

— Ты здесь потому, что приняла наши дары, – жестко сказал он. – Я предупреждал, что ты ведешь себя слишком безрассудно и в один прекрасный день кому-то придется вступиться за тебя. Ты сама согласилась принять нашу заботу. И, гребаный Кронос, тебе нужна наша помощь.

Я поперхнулась.

— Ты бредишь, я никогда бы не выбрала вас двоих… ни за что н-на свете. Вы заманили меня в ловушку.

Харон напрягся и стиснул челюсти.

— Это неправда, Алексис, – мрачно сказал Август, и его ногти сильнее впились в мою поясницу. Ему действительно нравилось меня царапать.